История и судьба еврейских местечек

Здесь мы можем поговорить о еврейских местечках, рассказать о тех, в которых жили наши родители, наши бабушки и дедушки. Приглашаем не только жителей еврейских местечек, но и всех, кому дорог и интересен этот исчезнувший мир, к нам на форум.

Re: История и судьба еврейских местечек

Сообщение Galina Orlova » 16 май 2011, 08:11

Трагическая арифметика (Жлобин, Стрешин, Щедрин).


Трагическая арифметика

Три крохотных точки на карте Катастрофы - и почти 4.000 оборванных жизней

Передо мной лежат три школьные тетрадки. В них - списки евреев, загубленных в гетто в годы фашистской оккупации, по трем населенным пунктам Гомельской области Белоруссии: городу Жлобину и двум местечкам - Стрешину и Щедрину.

Передал их мне мой земляк, жлобинчанин, бывший фронтовик, инвалид войны Борис Хаимович Гельфанд. Несколько лет составлял он эти списки, опрашивая родных и близких погибших, а также местных жителей. Конечно, спустя десятилетия это оказалось очень трудным делом. Поэтому в записях много пробелов: отсутствуют некоторые имена, годы рождения, не говоря уже о тех, которых все позабыли или помнили лишь по прозвищу или по профессии. Такие в списки не вошли, взрослые и тем более дети в лучшем случае упомянуты количественно. Например, "Шер Фейга Мордуховна и 4 детей"; "Рабкина Дора Еселевна и 3 детей"; "Кануткина и 4 детей" и т.д.

Списки начали составляться в конце 80-х, в разгар перестройки. Почему так поздно? Увы, раньше заниматься такими опросами категорически запрещалось. Сразу после войны, когда уцелевшие жлобинчане стали возвращаться в разрушенный город, была попытка восстановления трагической истории Жлобинского гетто, но райком партии строго приказал "немедленно закрыть эту тему". В то время наблюдалось необыкновенное единодушие "партии и народа" в проведении антисемитской политики. Откровенно фашистские выражения в адрес евреев звучали открыто и повсеместно: от почти безобидных "отсиживались в тылу" до кровожадных "жаль, что вас Гитлер не всех перестрелял!" Моему отцу строго запретили "переписываться с Америкой", хотя он переписывался не с Америкой, а со своей родной сестрой, старушкой, вдовой, далекой от политики, одиноко жившей в маленькой квартире в Нью-Йорке. И отец вынужден был, затаив глубокую боль и обиду, подчиниться.

В печати и по радио ругали только высокопоставленных евреев-космополитов, однако самые простые, рядовые евреи Жлобина втягивали головы в плечи и пугливо оглядывались.

Не только составлять списки, даже вслух вспоминать о жертвах геноцида боялись. И основания для страха были…

После войны, еще в полуразрушенном Жлобине, старики собрали деньги, отрывая по рублю от скудного семейного бюджета, и построили синагогу - небольшой деревянный дом, но после "новоселья" - первой вечерней молитвы, - дом реквизировали с последующим серьезным внушением и предостережением тем, кто был причастен к столь "возмутительной антигосударственной акции". По иронии судьбы в этом "оскверненном" доме вскоре разместили райком комсомола.

Вот еще пример. В средней школе № 5, довоенной еврейской, кто-то из учителей решил восстановить историю родной школы. Была создана Книга памяти. В нее вписали имена учащихся, погибших на войне. Но так как эта школа до 1937 года была еврейской, среди погибших оказалось много еврейских парней. Их имена и краткие сведения о них заняли всю стену школьного коридора на втором этаже. Обнаружив эту "преступную вылазку сионистов", вышестоящие товарищи распорядились срочно очистить помещение от нежелательных элементов.

Но вот наступило время "гласности". Увы, слишком поздно. Как ни старался Борис Гельфанд восстановить списки погибших, они оказались с огромными пробелами.

Под Лебедевкой, расположенной вблизи города, по официальным данным убито около 2500 евреев Жлобина и 300 из Стрешина. А в списках насчитывается 548 жлобинчан и 90 стрешинцев, всего 638 человек. Гораздо более полным выглядит список погибших в местечке Щедрин, центре довоенного еврейского колхоза, окруженным густыми лесами, отстоящем далеко от железной дороги. Поэтому там не создали гетто, евреи продолжали жить в собственных домах, находясь под бдительным контролем местной полиции и немецкой жандармерии.

Убивали евреев в Щедрине с 8 по 10 марта 1942 года. Всего погибло около 1000 человек, из них 697 попали в посмертные списки, составленные бывшим жителем Щедрина Евгением Юрьевичем Зеликманом. Жили там евреи компактно, дружно, благодаря чему оствшиеся в живых могли точнее вспомнить казненных.

В Жлобинском районе жертвами геноцида оказались самые простые люди: сапожники, портные, парикмахеры, жестянщики, столяры, медработники, учителя, извозчики-балагулы. Последних было особенно много, объединенных, конечно, в артель. Они возили со станции грузы. Хорошо помню коней-тяжеловозов, крупных, красивых лошадей с тяжелыми подкованными копытами, высекавшими искры из булыжной мостовой. Не меньше в Жлобине было кузнецов, они работали в большой кузнечной артели. Были и частные кузнецы. Почти рядом с нашим домом, на берегу ручья Чернушка, стояла еузница Палея Копула. И его тоже убили с тремя маленькими детьми.

В переданных мне тетрадках - длинный перечень еврейских фамилий: Айзенштаты, Альтшуллеры, Бассы, Бейлины, Берковичи, Бизовы, Булкины, Векслеры, Вольфсоны, Герчиковы, Гельфанды, Гринберги, Меламеды, Окуни, Палеи, Рабкины, Рохлины, Рутманы, Симановские, Фрадкины, Френкели, Хайкины, Шандаловы, Шеры, Шехтманы, Эпштейны и др. Очень много Зеликманов - 72, но больше всего Гореликов - 86. Есть более редкие фамилии: Кугель, Биркан, Голубов, Езерский, Зорхин, Лицкий, Мороз, Стамблер, Шадур, Брук, Верткин. Редчайшая фамилия - Эль. Людей с такой фамилией записано 11 человек.

Все эти фамилии, собранные вместе в алфавитном порядке, вдруг поражают своей значительностью и скрытым за ними великим трагизмом. А что мы о них знаем? Только то, что лежат они, невинно убиенные, в жлобинской земле, их три тысячи восемьсот, а по спискам всего 1336 или чуть менее 40 процентов. Вот почему в "Яд ва-Шеме" из 6 миллионов загубленных душ поименована только половина. И собрать сведения на остальных, перечислить их пофамильно вряд ли удастся.

Самый неполный список - по городу Жлобину, 26 процентов от количества убитых: 442 фамилии и 106 детей безымянных. Стрешинских евреев погибло около 300, а в списках - 90, из них детей до 10 лет - четверо, хотя, наверняка, их было гораздо больше.

В тетрадях - несколько матерей с детьми от смешанных браков, отцы их ушли на фронт, а их убили: Калиновская-Песина Соня Янкелевна 1904 г.р. и трое детей; Малашкова -Элькина Рая Залмановна 1919 г.р. и один ребенок; Рудницкая-Шапиро Бася Хаимовна 1915 г.р. и двое детей; Макей-Нехамкина Сарра Исааковна и дети - Владимир 7 лет и Тамара 6 лет. С ними вместе убит и их отец - Макей Николай Осипович 1908 г.р. По какой-то причине его не взяли в армию, он избежал фронта, чтобы принять мученическую смерть со своими близкими, хотя, как нееврей, имел возможность уйти из гетто…

Еще до массовых расстрелов на глазах у матери Ходоренко Л.П. ( по национальности белоруски) убили двух ее малолетних детей лишь за то, что их отец Клебанов был еврей и в это время воевал на фронте против немцев.

Евреев Жлобина и Стрешина расстреливали два дня подряд - 11 и 12 апреля 1942 года. Их везли из гетто, в открытых машинах, на виду у всего города, с утра до вечера. На тротуарах стояли люди, наблюдая, кто со страхом, а кто с тайной радостью, как их земляков, соседей везут на казнь. Моя тетя Фрада Соркина помахала на прощанье рукой нашему общему знакомому, который потом об этом мне рассказал. Рядом с тетей сидела моя двоюродная сестра Роза, семнадцатилетняя красавица, а ее родной брат Илья в это время уже четыре месяца лежал в братской могиле, убитый в боях под Москвой.

Возле Лебедевки, где были вырыты две большие ямы, их выгружали из машин, отводили от шоссе вправо, по мокрому полю, по весенней грязи метров четыреста , обессилевших от болезней и голода, под охраной эсэсовских ублюдков и собак, ставили у края могилы и поражали смертельным огнем стариков и старух, женщин и детей, еще совсем маленьких, не понимающих ничего, а также мальчиков и девочек, уже ясно осознававших весь ужас происходившего…

В списках очень мало мужчин призывного возраста, от 18 до 35 лет. Например, по городу Жлобину всего 29. Это лишь 5 процентов. Остальных успел призвать военкомат, а многие ушли на фронт добровольно, чтобы потом заполнить другой трагический список, составленный тоже Борисом Гельфандом, и оказалось в нем более 400 евреев из Жлобина.

Отсутствие официальных данных порождает ряд вопросов. Главный из них: сколько все-таки погибло евреев в Жлобинском гетто? По информации горсовета под Лебедевкой убито 2500 человек. Но эта цифра вызывает большие сомнения.

Известно, что до войны по переписи населения на 1 января 1939 года евреев в Жлобине было около 7 тысяч. После войны вернулась приблизительно одна тысяча. Не более 500 остались там, где они находились во время эвакуации. Какова же судьба еще 5500 человек? В это число входят и расстрелянные оккупантами, и убитые на фронте, и умершие в гетто до массовых расстрелов, и те, кому удалось вырваться из города накануне захвата его немцами, а потом суждено было погибнуть на фронтовых дорогах…

Никак не вписывается в эти данные число 2500.

И тут возникает более реальная цифра (кстати, многие считают ее наиболее достоверной): 11 и 12 апреля 1942 года было казнено не 2500, а более 4 тысяч евреев Жлобина. Таков печальный вывод из приведенных вычислений.

После уничтожения Жлобинского гетто в живых осталось четыре (!) человека. Всего лишь четыре. Первая: Палей Бася Евсеевна, 1906 года рождения. В дни расстрела она оказалась в деревне, куда тайком отправилась на поиски продуктов для семьи, а когда вернулась, узнала, что ее муж и трое детей убиты. Вторая: Соркина Элька Борисовна, 1925 года рождения. Ее везли к месту казни, и она на повороте глухой улицы выпрыгнула из машины, скрылась и добралась до партизан. Третий: фамилия его остается пока неизвестной. Это 14-летний юноша. За секунду до залпа он свалился в яму, притворился мертвым (уже приближался вечер). На него падали трупы. Когда расстрел кончился, а яму не зарыли, юноша выполз. Дальнейшей судьбы его не знаю. Есть сведения, что сейчас он находится в Израиле. Четвертый - Маковский Борис. Фамилия его родителей неизвестна. В двухлетнем возрасте этого еврейского ребенка спрятала и спасла от гибели жительница Жлобина Тина Васильевна Маковская, с нею он и остался и сейчас живет в Жлобине.

Четверо из четырех тысяч. Они уцелели. Но язык не поворачивается назвать их судьбу счастливой.

В последнее время кое-кто все чаще твердит о том, что геноцида еврейского народа не было, и 6 миллионов безвинно уничтоженных - выдумка сионистов, извлекающих из этого какую-то выгоду. Я ненавижу таких и все же не пожелал бы им той лютой смерти, с какой повстречались мои несчастные земляки под Лебедевкой. Но пусть бы хоть на несколько минут испытали они состояние идущих к месту казни безвинных евреев, остановились у края расстрельной ямы, заглянули в нее и увидели то страшное, что они сегодня опровергают. И это воспоминание пусть бы осталось с ними навсегда.

Израиль Славин, "Еврейский камертон"
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Рекруты

Сообщение Galina Orlova » 16 май 2011, 17:46

Леонид Смиловицкий



Рекруты



Рекрутский набор был временем тревожного ожидания почти во всех семьях Турова. Служба царю не считалась у евреев престижной. Пугали не столько тяготы походной жизни, сколько неизвестное будущее. Туровские евреи были выносливы и неприхотливы, а их повседневный быт мало отличался от жизни белорусских крестьян. Девственная природа Полесского края, леса, болота и реки, окружавшие Туров, учили выживать, а занятия рыбной ловлей, бортничеством, охотой, привычные с детства, закаляли организм. Однако срок действительной службы оставался непомерно долгим. В армии не получали специальность, которая пригодилась бы после окончания срока службы. О карьере нельзя было и мечтать, поскольку последователей Моисеева закона не продвигали по служебной лестнице. Отталкивали палочная дисциплина, зуботычины, трудности с соблюдением кашрута, незнание русского языка. Вчерашние крестьяне, на которых надели солдатские шинели, и офицеры-антисемиты не скрывали предубеждения к евреям и подвергали их унижениям и оскорблениям, а полковой священник склонял к крещению. Наконец, приходилось оставлять семью и родителей, которые нуждались в помощи молодого и здорового кормильца.

Избежать рекрутского набора было крайне трудно, а его неотвратимость походила на пожар, которого боялись, но не могли уберечься. Однако, в отличие от пожара, набор в армию государя императора был предопределен.

Введение рекрутской повинности

Петр I в 1699 г. накануне войны со Швецией повелел рекрутировать в армию «даточных, охочих, праздных людей» и боярских слуг,[1] а само понятие рекруты появилось в 1705 г.[2] Для дворян служба в армии считалась личной и обязательной, а для остальных сословий – общинной.[3] Рекрутский набор давал государству возможность создать профессиональную армию на регулярной основе с постоянным офицерским корпусом. Необходимость ее была продиктована активной внешней политикой российского самодержавия и развитием военной техники, особенно в артиллерии, морских и инженерных войсках в XVIII и XIX вв.[4]

Срок службы сначала назначался пожизненный. До 1708 г. в рекруты брали юношей от 15 до 20 лет, затем 20-30 лет (до 1726), потом – «всякого возраста» (1727-1766), а в дальнейшем: 17-35 лет. В 1762 г. от рекрутского набора освободили дворян, купечество, священнослужителей, почетных граждан и лиц с высшим образованием. В соответствии с последним изданием Рекрутского устава (1862), набору подлежали те сословия, которые платили в казну подушную подать.[5] Ежегодный набор составлял не менее 150 тыс. рекрутов, за исключением 1863 г., когда вспыхнуло польское восстание, в зоне которого оказалась Белоруссия.[6]

Размер рекрутской повинности, время и порядок ее осуществления устанавливались особо. Исходили при этом из количества дворов (один рекрут на 20-30 дворов), а с 1724 г. – из числа душ.[7] Рекрутская система комплектования имела преимущества перед европейской наемно-вербовочной системой: позволяла создать большую армию, однородную по национальному составу, своевременно пополняемую новыми формированиями в случае военных потерь. Рекрутов готовили на специальных «станциях» под руководством офицеров с боевым опытом, что позволяло направлять в армию обученные контингенты людей, приученных к воинской дисциплине. Служба в армии была тяжелой. Постепенно ее сроки сокращались: в 1793 г. пожизненную службу заменили на 25 лет, в 1834 г. – на 20, а во второй половине XIX века – на 15 и 10 лет.[8]

Евреи в русской армии

Правительство рассматривало рекрутскую повинность евреев прежде всего с идеологических позиций. Принимая присягу, еврейские рекруты вслед за раввином произносили над свитком Торы: «Именем всемогущего и вечного Бога Израилева клянусь, что желаю, и буду служить российскому императору и российскому государству, куда и как назначено мне будет во все время службы, с полным повиновением начальству…»[9]


Предполагалось, что рекруты из евреев, оторванные от родной среды, откажутся от соблюдения традиции и перейдут в христианство. Для выкрестов предусматривались послабления, они получали в подарок 25 рублей серебром и определенные льготы. В донесениях сообщалось о новых именах крещеных: Мойша Пейсахович – Григорий Павлов, Израиль Петровицкий – Николай Иванов, Йосель Левиков – Василий Федоров и т. д. Ежемесячные рапорты о количестве крещеных посылались лично Николаю I, который поощрял особенно усердных начальников.

Некрещеные евреи могли быть только рядовыми. В унтер-офицеры производили лишь особо отличившихся еврейских солдат с личного разрешения императора в каждом конкретном случае. В 1829 г. был издан указ, запрещавший брать евреев в денщики, в 1844 г. – назначать в нестроевые роты и команды военных учебных заведений. В гвардии евреи не могли служить даже рядовыми. Объяснение этих запретов содержалось в указе о карантинной страже (1837): «Не допускать к службе людей дурной нравственности».[10]

Ожидалось, что военная служба уменьшит количество незанятого еврейского населения местечек. Один из царских министров утверждал, что рекрутский набор есть исключительное благодеяние для еврейского народа: «Сколько праздных и бедных “жидов”, поступивших на службу, теперь сыты, одеты и укрыты от холода и сырости».[11] Сенат выработал специальные условия отбывания рекрутской повинности для евреев. Еврейские общины два раза в год были обязаны поставлять по 10 рекрутов с одной тысячи мужчин, вместо семи рекрутов у христиан. В местностях, расположенных не менее ста верст от границы, для христиан призыв был заменен денежным налогом, который на евреев не распространялся. Невыносимой была рекрутская повинность для еврейских мальчиков, которых направляли в школы кантонистов с 12 лет.[12] В 1843 г. был предложен даже проект призыва на военную службу всех без исключения еврейских юношей, достигших 15 лет. Он предусматривал призыв еврейских подростков в армию на 10 лет с тем, чтобы первые четыре года они обучались русской грамоте и ремеслам, а остальной срок работали в полковых мастерских. Однако военное министерство не нашло средств содержать 50 тыс. несовершеннолетних евреев, которые ввиду своего «худосочия» увеличили бы число больных. Министерство финансов, со своей стороны, опасалось, что эта мера лишит еврейские семьи кормильцев и вызовет рост недоимок. «Перевоспитание» евреев было признано возможным только в стенах учебных заведений. В связи с этим были установлены льготы по рекрутскому набору для воспитанников казенных, общих и специальных еврейских учебных заведений.[13]

Рекрутскую повинность режим рассматривал не только с позиции военной, идеологической целесообразности, но и с точки зрения хозяйственных интересов государства. До 1827 г. евреи местечек вместо службы в армии несли денежную повинность, подобно христианам-купцам. В Полоцкой и Могилевской губерниях от рекрутской повинности освобождали за 500 руб.[14] Замена денежных взносов «натурой» (призывом в армию) не избавляла общины от долгов. Кагалы получили право отдавать в рекруты любого еврея за «неисправность в податях, бродяжничество и другие беспорядки». Однако количество недоимок продолжало увеличиваться, и в 1830 г. Николай I разрешил списывать кагалам по одной тысяче рублей за дополнительного взрослого рекрута и 500 руб. – за малолетнего.[15]

В 1836 г. генерал-губернатор Виленской, Гродненской, Минской и Белостокской губерний Долгоруков писал царю, что большая часть евреев страдает от крайней бедности, холеры, политической смуты 1831 г.[16] и стихийных бедствий, «едва имея дневное пропитание». Нищета в местечке была настолько ужасной, что страх рекрутчины мерк перед ней, и еврейские общины сами просили брать рекрутов в погашение долгов.[17]

Несмотря на это, недоимки росли, и в конце 1850 г. было решено за каждого рекрута, не доставленного к сроку, брать новых трех сверх недоимочного. Одновременно, если в течение года еврейские общины не погашали задолженность, то в виде штрафа с них взималось дополнительно 2 тыс. руб., а если эта сумма не вносилась к будущему году, то за нее вновь брали дополнительного рекрута.[18] В 1852 г. для предупреждения укрывательства от рекрутства разрешили сдавать каждого беспаспортного еврея, даже если он проживал в другой губернии. Это стало кошмаром для еврейских общин. Спасая себя и своих близких или просто с корыстной целью, ради торговли зачетными квитанциями, евреи хватали беззащитных единоверцев и, уничтожив паспорт, сдавали в рекруты. «Ловчики» доставляли на призывные пункты «пойманников». Они охотились за детьми, забирали их на улице около дома, выхватывали из кроваток.[19]


Получался замкнутый круг: общины бедствовали и не могли вносить подати. За это у них отнимали кормильцев, что, в свою очередь, снижало платежеспособность населения. Рекрутская «расправа» не привела власти к желаемой цели. Наборы в армию значительно ограничили производительную активность еврейского населения, и в результате долги казне выросли еще больше.[20] Кроме того, общинам крайне дорого обходилась организация поиска беглецов.[21]

Правительство было вынуждено признать необходимость отмены дискриминации евреев по рекрутскому набору и отказаться от призыва штрафных (за провинности) и малолетних рекрутов. 26 августа 1856 г. Сенат отменил исключительные постановления о евреях.[22] Выкрестов некоторые губернские казенные палаты поторопились освободить от рекрутской повинности «навсегда». Министр финансов А. Княжевич в августе 1859 г. разъяснил Департаменту разных податей и сборов министерства финансов, что «подданные любых исповеданий, принявшие православную веру, освобождаются на пять лет, и это имеет отношение и к выкрестам из евреев».[23]

Организация рекрутского набора

Все дела по призыву на воинскую службу находились в ведении рекрутских комитетов (распорядительных) и присутствий (исполнительных органов). Председателем комитета был сам губернатор, а членами – губернский предводитель дворянства, председатель казенной палаты и управляющий государственным имуществом. Рекрутское присутствие в уездном городе, как правило, состояло из уездного предводителя дворянства, городничего, военного приемщика и медицинского чиновника. В местечках «заведование» рекрутскими делами лежало на старостах и полиции. В 1865-1867 гг. председателем Мозырского рекрутского присутствия был начальник уездного жандармского управления майор Александр Вилль, а членами проверочной комиссии – от министерства финансов Александр Плотников, уездный исправник надворный советник Михаил Мищенко, городской голова Мозыря Лев Олещенко, военный приемщик штабс-капитан Коломенского пехотного полка Митрофан Сицинский и старший лекарь 123-го Козловского пехотного полка Герасим Некрашевич.[24]

Рекрутские комитеты отвечали за своевременный отбор кандидатов, рассматривали многочисленные жалобы на необоснованность призыва, решали вопрос отсрочки или освобождения от воинской обязанности.

Служба в армии ставила перед евреем вопрос соблюдения традиции, нарушала связь с общиной, без которой он себя не представлял. Она на долгие годы отрывала его от родных и близких, лишала возможности кормить семью, была бесперспективной с точки зрения карьеры. Не случайно уход в рекруты воспринимался многими евреями как личная и семейная трагедия. Все это заставляло искать обходные пути. Закон предусматривал такую возможность, рассчитывая легально пополнить казну, а не создавать условия для мздоимства и взяточничества. Процедура откупа рекрута была многоступенчатой и сложной. Она требовала соблюдения специальной публичной процедуры, которая документально протоколировалась.

На каждого рекрута, принятого в набор, заполняли специальную анкету, где указывали его имя, отчество, звание (фамилию), описание личных примет, вероисповедание, возраст, рост в аршинах[25] и вершках[26], особые приметы (волосы, брови, глаза, нос, рот, подбородок), грамотность и особое мастерство (профессию). В отношении евреев в строке о религиозной принадлежности записывали иудейский закон.[27]

Еврейская община имела право искать «охотника» на стороне, который согласился бы пойти служить за денежное вознаграждение. Она заключала договор, который подробно оговаривал условия сделки. К нему прилагались письменное согласие со стороны родителей и жены «охотника», разрешение еврейского общества на наем добровольца и увольнительный приговор сельского крестьянского общества, разрешавшего кандидату наняться в рекруты. Полицейский пристав свидетельствовал о благонадежности «охотника», а врач – о состоянии его физического и психического здоровья.



29 января 1865 г. Мозырское уездное рекрутское присутствие заслушало объявление Янкеля Мовшевича Найдича, который представил условия заключения договора между ним как поверенным Туровского еврейского общества и государственным крестьянином[28] Давидом Прохоровичем Гайкевичем из села Озераны Туровской волости. За 108 руб. серебром Гайкевич нанимался в рекруты за семью Мордуха Лейбовича Чечика. В зачет этого он получил задаток 28 руб., и еще 8 руб. после приема в рекруты. К делу прилагался приговор Туровского сельского общества, который разрешал Гайкевичу наняться в рекруты, за что в пользу сельского общества нанимающая сторона дополнительно уплачивала 50 руб. серебром. Янкель Найдич предъявил рекрутскому присутствию квитанцию от Туровского сельского управления о выплате кандидату 50 руб. аванса и свидетельство уездного исправника, что Гайкевич не был замечен в политических преступлениях, предосудительном поведении, под следствием и под судом никогда не состоял.

После этого Давида Гайкевича подвергли медицинскому осмотру, и в его личном деле появилась запись: «29 лет от роду, рост 2 аршина и 1/8 вершка, к воинской службе годен и по своему желанию поступает в рекруты за семейство Туровского еврейского общества Мордуха Чечика». Затем Гайкевича передали военному приемщику майору Зиновьеву.[29]

15 января 1866 г. за туровское еврейское общество в рекруты нанялись казенный (государственный) крестьянин туровского сельского общества Иван Дудницкий, 29 лет, ростом 2 аршина 6 вершков, за сумму 120 руб., и временнообязанный[30] крестьянин Черниговской губернии Сосницкого уезда Севастьян Комеда, 22 лет, ростом 2 аршина 5 вершков, за 125 руб. серебром.[31] 23 января 1867 г. Йосель Коробочка представил Мозырскому рекрутскому присутствию государственного крестьянина туровского сельского общества Семена Белого, 26 лет от роду, ростом 2 аршина 3/8 вершка, согласившегося пойти служить за туровское еврейское общество. Из обещанных 120 руб. серебром Белый взял 30 руб. в задаток, а 90 руб. выслал в полковой ящик (казну). В виде премиальных еврейская община выплатила «наемнику» 10 руб. наградных и внесла в Мозырское уездное казначейство деньги на обмундирование, провиант и жалованье (16 руб. 86 коп.) Семену Белому.[32]

Однако «счастливый билет» выпадал не каждому. Еврейская община шла на денежный выкуп прежде всего за состоятельных членов, которые несли основное бремя выплаты налогов и недоимок как за себя, так и за неимущих евреев. Их уход грозил общине разорением, а сдача в рекруты бедняков представлялась желательной. Туровские евреи Берко Гутман, Самуил Легчин, Мошка Бориспольский по этой причине не нашли себе замену и ушли служить в армию.[33]

В целом набор рекрутов в Мозырском уезде в январе 1867 г. прошел успешно. Об этом в канцелярию минского губернатора была отправлена депеша: «Во исполнение Высочайшего Манифеста от 18 сентября 1866 г. о сборе с 1000 душ по пять рекрутов, представляю людей, следующих по раскладке с общества доверителей моих. Люди сии означены в росписи и имеют все свойства, с которыми предписано представлять в рекруты. На случай негодности их представляются подставные, имеющие все потребные качества».Зимой 1867 г. преобладающее большинство кандидатов в рекруты по Мозырскому уезду составляли крестьяне – 119 из 147 чел., или 80,9% призывников, на втором месте шли мещане-христиане – 21 чел. (14,3%), а евреи занимали третье место – 10 чел. (6,8%). Однако по зачетным квитанциям[36] евреи оказались впереди всех – 7 из 10 чел. (70%). Эта ситуация имела свое объяснение. По сведениям на 1858 г., в третьем стане Мозырского уезда крестьяне (государственные, помещичьи, бессрочноотпускные и отсуженные на волю) были наиболее многочисленным сословием. Они насчитывали 11 тыс. 619 чел., тогда как мещане-христиане – 2692 чел., а мещане-евреи – 3840 чел. От рекрутского набора были освобождены потомственные дворяне (1120 чел.), православное духовенство (365), ксендз (1), раввины (8), солдатские дети и кантонисты (215), отставные нижние чины (рядовые солдаты) и члены их семей (414).[37]

Как правило, в роли добровольцев, согласившихся посвятить себя воинской службе, выступали неевреи, в основном православные. В армии положение христиан было принципиально иным. Государя императора они считали «отцом родным», хранителем веры и отечества. Между солдатами и офицерским корпусом не существовало идеологических разногласий, а конфликтные ситуации легко разрешались в рамках воинского устава. В третьем стане Мозырского уезда на рубеже 50-60-х годов XIX века из 25 тыс. 508 жителей православные насчитывали 20 тыс. 839 чел. (81,7%), католики – 839 (3,3%), а евреи – 3840 (15%).[38] Для православных солдат не существовало надуманных запретов и ограничений, их поощряли по службе и повышали в должности.

Мотивы, которые побуждали христиан добровольно наниматься в охотники за евреев, были самыми разными. Стремление рассчитаться с долгами, уйти от судебной ответственности, конфликт в семье, неразделенная любовь, наконец, авантюрный склад характера. Так или иначе, для нееврея уход в армию не означал трагедии, не заставлял менять душевную атмосферу и мировоззрение, учить новый язык, приспосабливаться к новой пище и т. д. Риск погибнуть во время военных действий или учений был одинаковым для всех, и здесь нужно было иметь солдатское счастье.

Введение воинской повинности

Рекрутский набор просуществовал до 1 января 1874 г., когда был издан новый «Устав о воинской повинности». Это была крупнейшая государственная военная реформа, которая сделала российскую армию современной и боеспособной. Воинская служба была распространена на всех граждан страны без исключения. Был изменен порядок поступления на службу, денежный выкуп и замена призывников охотниками не допускались.[39] В армию брали с 21 года – по жребию, по желанию и вольноопределяющимися.[40] Время призыва было четко установлено – с 1 октября до 1 ноября ежегодно, термин рекрут был изменен на новобранец.

Новый устав принес евреям, как и всем жителям империи, значительное облегчение. Срок действительной службы резко сократили: сначала до шести лет (1874), а затем – до четырех (1876), вводились льготы для лиц со средним и высшим образованием. Устав не содержал статей, направленных против евреев. За ними была признана, хотя и с некоторыми ограничениями, свобода отправления религиозных обрядов и сохранения традиции. На Йом-Кипур, Рош ħa-Шана, Песах еврейских военнослужащих освобождали от строевой службы и работ для возможности молиться. В другие же еврейские праздники этот вопрос решал непосредственно командир воинской части.

Однако постепенно начали допускать послабления. В субботу общие работы евреи могли отсрочить при условии, что выполнят их в воскресенье. Новобранцы, не способные к службе, заменялись: христиане – христианами, евреи – евреями. В случае если на призывной пункт не явился выкрест, то вместо него брали еврея. Правило, разрешавшее христианам замещать призывника ближайшим родственником, на евреев не распространялось. В случае недобора в армию брали евреев, которым полагалась льгота первого разряда по семейному положению (единственный сын). При определении годности новобранца к воинской службе для евреев существовала заниженная норма объема груди и роста, чем для лиц другого вероисповедания (меньше 2 аршин и 2,5 вершка). За поимку уклонившегося от призыва еврея выдавалось вознаграждение из особого фонда министра внутренних дел.

Самым суровым оставался закон о штрафах, основанный на коллективной ответственности (300 руб.) Часто его использовали при полном отсутствии вины, и это было одним из несчастий еврейской жизни. Имели место случаи призыва людей, умерших в раннем детстве, смерть которых не была зафиксирована документально. Если рекрут во время набора отсутствовал на перекличке по болезни, а потом был взят в армию, то с его родных успевали взыскать штраф за «неявку». Многие недоразумения были вызваны неточным обозначением имен: женское превращалось в мужское и наоборот, и штраф налагался за фактически не существовавшего сына и т. д.

Особенности иудейской традиции и быта, замкнутость местечка усиливали трудности, связанные с интеграцией в российскую жизнь. Метрические записи велись крайне небрежно – если о смерти еврея не сообщалось по месту прописки, то он оставался «живым». По требованию царской администрации раввины вели документацию на русском языке, малознакомом большинству евреев в местечке, что порождало многочисленные ошибки. Одно и то же лицо в разных документах было записано по-разному, поэтому в призывные списки вносились несуществующие люди. Из списков общины не исключали пропавших без вести, эмигрировавших и т. д.

Наученные горьким опытом, евреи Турова по собственной инициативе заблаговременно проверяли списки призывников и метрические книги накануне наборов в армию. Практика показала, что это было далеко не лишним. 19 декабря 1892 г. газета ħа-Мелиц, издававшаяся в Санкт-Петербурге, опубликовала заметку Элиэзера Муравчика из Турова, который сообщал о подготовке общины к очередному воинскому призыву. Руководители общины Шлёма Гоберман и И.Ш. Кругман выписали из ревизских списков всех умерших, которые не были ранее вычеркнуты. Благодаря этому количество молодых людей, забранных в армию в 1892 г., составило 60 чел., включая восемь обладателей привилегий второго и третьего разрядов.[42] Это было меньше, чем когда-либо прежде, что не могло не радовать евреев Турова.[43]

Первая мировая война

23 июня 1912 г. был принят закон, который привел в соответствие экономические и социальные перемены, произошедшие в стране с 70-х годов XIX века. Призывной возраст снизился до 20 лет, а общий срок службы – до 23 лет. Действительная служба в пехоте и пешей артиллерии составляла три года, в остальных родах войск – четыре, на флоте – пять лет. Затем следовало ополчение первого разряда, куда зачисляли все годных к службе призывников, а в ополчение второго разряда – годных к призыву, но временно освобожденных по семейному положению.[44]

Евреи Турова, как и России в целом, приняли участие в первой мировой войне, разразившейся 1 июля 1914 г. Патриотический подъем, охвативший вначале воюющие стороны, не оставил в стороне евреев. Процент евреев в армии был выше, чем в составе населения империи в целом. В 1914 г. в российской армии насчитывалось 400 тыс. евреев, а к концу 1916 г. их количество выросло до 500 тыс. Некоторые евреи, выпускники гимназий и университетов, освобожденные от призыва, пошли на фронт добровольцами. В армии служило много евреев-врачей и даже отдельные евреи-офицеры, тысячи евреев были награждены за участие в войне, а некоторые стали полными Георгиевскими кавалерами. Вместе с тем, не все евреи стремились оказаться на фронте. Мозырское уездное полицейское управление в обзоре, подготовленном для минского губернатора, отмечало, что евреи выполняют трудовые повинности неохотно, и полиции приходится «употребить труды», чтобы заставить население починить какую-либо дорогу.[45] Крестьяне, за редким исключением, являлись на сборный пункт аккуратно, а евреи «удирали» за границу еще до объявления войны.[46]

Через Туров проходила единственная в Мозырском уезде военная магистраль. Шоссейные дороги отсутствовали, а остальные пути сообщения представляли земские и проселочные дороги. Центральную улицу Турова, главный въезд в местечко, где движение с началом войны стало особенно оживленным, переименовали в улицу Фронтовую. В распутицу повозки на ней наполовину застревали в грязи, лошади не могли сдвинуть их с места, и приходилось перепрягать. По Фронтовой улице евреев уводили на войну, а обратно их семьи получали похоронные свидетельства.

Первая мировая война принесла большие страдания. Это стало началом новой эпохи, которая не предвещала ничего хорошего.

Отношение местечкового еврея к призыву на воинскую службу стало еще одним подтверждением известного правила, что армия есть слепок общества. В Российской империи как христианском государстве сохранялась нетерпимость к инородцам, среди которых евреи оказались наиболее неуступчивыми в вопросах интеграции. Начиная с конца XVIII века, правительство неоднократно пыталось решить эту проблему. На каждом этапе подходы менялись – от экономического (уплата налога, внесение откупа) до идеологического (отказ от иудаизма, ассимиляция).

Начиная с середины XIX века, Сенат разрешил евреям, с известными оговорками, соблюдать традицию, готовить и употреблять кошерную пищу, не выполнять тяжелые работы в субботу, хоронить павших на отдельных участках воинского кладбища.


Для российского еврея служба царю означала не столько исполнение воинского долга, сколько насильственное исправление в соответствии с заданными стандартами, что сопровождалось несправедливыми нападками и унижениями. Порой нежелание еврея оказаться в армии было так велико, что приводило к крайним формам протеста – умышленному членовредительству. Однако это не свидетельствовало об отсутствии патриотизма. Когда обстоятельства требовали, евреи становились прекрасными бойцами, являя воинскую доблесть. Крымская война (1853-1856), турецкая кампания (1877-1879), война с Японией (1904-1905) и первая мировая (1914-1918) дали много примеров их героизма и самопожертвования. События в России, последовавшие после свержения самодержавия в 1917 г., заставили евреев взяться за оружие и в принципе изменить свое отношение к воинской службе.

Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Еврейские местечки Молдавии. Липканы.

Сообщение Galina Orlova » 17 май 2011, 06:26

Липканы


Александр Вишневецкий

Липканы – небольшое местечко в Молдове на левом берегу реки Прут, где близко сходятся границы Украины, Молдовы и Румынии. Название этого местечка звучит для каждого человека, знакомого с культурой на языке идиш, как напоминание об огромном вкладе этого местечка в национальную культуру, и в то же время как один из самых страшных примеров геноцида еврейского народа в годы Второй мировой войны, когда зверски были не только уничтожены евреи местечка, но и само местечко было сожжено и стерто с лица земли. От былого величия еврейского духа и культуры здесь осталось только кладбище. Нынче и кладбище в Липканах почти заброшено, часть могил уже невозможно опознать. И, тем не менее, история местечка, его развитие, прекрасные люди его населявшие останутся в нашей памяти. И вовсе не случайным является то, что в Нью-Йоркской публичной библиотеке в разделе «книги памяти», связанными с Катастрофой и представленными в Интернете, имеются две фундаментальные работы на языке идиш о Липканах. Это книга «Липканы когда-то» Арона Шустера (217 стр.), изданная в Канаде в 1957 году, и книга «Воспоминания о Липканах» многих авторов, изданная в Тель-Авиве в 1963 году (407 стр.), часть книги написана на идиш и часть на иврите.

Липканы отличались наличием глубоко талантливых и знаменитых писателей и поэтов, которые обогатили современную ивритовскую и идишистскую литературу, и им Липканы обязаны своей известностью и популярностью в еврейском мире. Памятью о еврейских Липканах служат целый ряд книг этих писателей, поэтов, публицистов, родившихся и выросших в этом местечке. Прежде чем написать о самом местечке, выяснить причины указанного феномена, мне бы хотелось вкратце напомнить читателю об этих людях, которыми гордится еврейский мир, и чьи имена и память о них не подвластны уничтожению ни прошлыми, ни настоящими гитлерами.

Иегуда Штейнберг (1863 - 1907) поэт и новеллист, рассказчик хасидского быта, создатель рассказов для детей. Его произведения занимают важное место в ивритовской классической литературе, много произведений написано им на идиш.

Элиезер Штайнберг (1880 - 1932) - педагог-реформатор, баснописец, который свои басни создавал в стихотворной форме. Мастер стиля и рифмы (как на идиш, так и на иврите). Он написал около 200 басен, напечатанных на идиш, иврите и переведенных на другие языки. Он создал также много сказок, детских пьес и переводов (часть на стихи Бялика).

Моше Альтман (1890 - 1981) - оригинальный мастер прозы, рассказы, романы и статьи которого читаются с интересом читателями во всем мире. Писал на идиш. Моше Альтман — писатель-модернист.

Яков Штернберг (1890 - 1973) поэт-авангардист, эссеист, драматург, театральный режиссёр и теоретик театра с оригинальной театральной режиссурой. Писал и режиссировал на идише.

Лейзер Гринберг(1896 - 1977) – поэт, эссеист и литературный критик, создатель монографий о знаменитых еврейских поэтах. Писал на идиш.

Доктор Михаил Кауфман - зять Шолома Алейхема, врач, журналист, писал стихи, среди них прекрасную оду Липканам. Он отец детской писательницы Бэлы Кауфман.

Доктор Менахем Наур- исследователь Танаха и филолог, поселился в Израиле в 30-х годах 20 столетия. Популяризатор знаний о Танахе среди населения Израиля.

Моше Ойшер (1907–1958) знаменитый кантор, киноактёр и исполнитель еврейских песен (США).

Смею заверить, что этот список знаменитых липканцев далеко не полный, названы только самые видные представители этого местечка. Невольно возникает вопрос: почему такое сравнительно небольшое местечко, еврейское население которого не превышало в среднем несколько тысяч человек, дало такую большую группу выдающихся людей. Необходимо учитывать, что Липканы находилась на окраине Российской империи и были удалены от центров черносотенного, антисемитского духа. Близость местечка к европейским странам не позволяла властям вести себя здесь так, как внутри Российской империи. Возможно, сказалось и то, что местечко занималось в основном торговлей, в том числе и с другими странами, и это также являлось сильным стимулом развития. Но наиболее важную роль сыграло наличие общины – грамотной, деловой, энергичной, соблюдающей еврейские традиции и обычаи, имеющей толковых учителей и наставников.

Первое упоминание о Липканах относится к 1699 году. В начале своего существования местечко было населено выходцами из Литвы, известными под именем "липкан" (курьеров), занимавшихся доставкой депеш. От этого имени, возможно, и произошло название местечка. По другой версии название местечка связано с владельцами этих земель, которые дали ему имя по своему деду, боярину из старой Румынии - Лапчинеску. Они построили здесь замок, посадили деревья, оградили территорию каменным забором и обратились к окружающему населению: «Кто хочет здесь жить – получит землю даром». С годами Лапчинеску трансформировалось в более короткое слово - Липканы. Местечко расположено в долине, обрамленной холмами. Из-за этого зимой местечко погрязало в болоте, а летом дышало пылью. Окружающая местечко местность состоит из полей пшеницы, кукурузы, подсолнуха, фруктовых садов, виноградников и славится скотоводством. Липканы с самого начала формировались как местечко, а не село, причем как торговое местечко. Причина в том, что села вокруг нуждались в рынке, где местные продукты можно было продать, и купить соль и керосин, селедку и сахар, т.е. то, что не производилось в данной местности. Помещики приглашали евреев для организации торговли. После евреев стали селиться в Липканах молдаване, румыны и даже цыгане. Были построены не только синагоги, но и церкви. 12 синагог было здесь, как говорили в Липканах - по числу колен Израиля. Евреи Липкан не были отделены от мира своими обычаями, образом жизни. Липканы имели открытый путь к миру через железную дорогу, проходящую мимо местечка, и могли также использовать реку Прут, как транспортную артерию. Согласно официальным данным о населении - в 1847 году жили в Липканах 313 еврейских семейств. Примерно к 1900 году жителей было в местечке 3386, в том числе евреев 2628, молдаван до 500 человек, немного армян и более 60 семейств цыган. В 1930 году в местечке было 4693 евреев при общей численности населения 5580 человек. В период времени между двумя мировыми войнами Липканы развивались и население росло. Добавились беженцы с Украины и евреи из окружающей сельской местности. В последние годы перед Катастрофой это число евреев возможно даже превысило 10000 человек.

В историческом плане - с 1812 года Липканы (как и вся Бесарабия) стали частью России. С 1812 по 1918 годы и начиная с 1940 года (с перерывом на 4 года войны) - Прут являлся естественной границей между Россией и Румынией. Железная дорога связывает Липканы с городом Бельцы с одной стороны и с Черновцами, главным городом Буковины, с другой стороны, с 1904 года около местечка уже функционировала железная дорога. С прекращением существования Российской империи c конца 1917 до середины августа 1918 года в местечке находились части австрийской армии. В конце 1918 года в местечко вошли румыны. Бесарабия и Буковина стали частью Королевства Румынии. В секретных протоколах Риббентропа – Молотова (от 23 августа 1939 года) было указано, что Финляндия, Эстония, Латвия и Бесарабия находятся в пределах советской зоны влияния. 2 августа 1940 года была сформирована Молдавская ССР, которая включала Бесарабию. 22 июня 1941 года немецкие самолеты бомбят местечко, и начинается период, приведший к окончательной гибели еврейских Липкан. Подавляющая часть евреев местечка погибли в страшные годы войны.

Экономика местечка, связанная с евреями, имела 3 периода: первый до 1917 года, до конца российского владычества в Бесарабии. Как и во всех заброшенных местечках черты оседлости, здесь царила бедность, был очень низкий уровень жизни. Второй период - от конца первой мировой войны до 1940 года с румынским правлением. В этот период имел место экономический подъем. Третий период - годы 1940-1941 до начала Катастрофы, когда Бесарабию захватила Красная армия, и имел место образ жизни, навязанный советской властью.

В первый период вся жизнь Липкан замыкалась на доходах от торговли с селами и их обслуживании ремесленниками. Село было нищим, и соответственными были доходы и уровень жизни евреев. В местечке проводились еженедельные базары, на которые пригонялся скот, скупаемый австрийскими представителями для экспорта. Другими предметами экспорта (в Австрию и Молдавию) были кожи, шерсть, рыба, веревки, шерстяные, льняные и металлические изделия. Главные предметы ввоза — соль и нефть. В местечке были предприятия по производству масла и мыла. Имелось небольшое число арендаторов, мельников, было много носильщиков, переносивших мешки с зерном. Среди ремесленников были портные, сапожники, кожевники, столяры, слесари, пекари, красильщики, шапочники, пара кузнецов. Из-за большого количества ремесленников их доходы были минимальными. Торговцы деревом привозили лес сплавами по реке Прут из соседних лесов Буковины. У кого не было доходов, и были здоровые ноги, занимался маклерством - по продаже урожая, по продаже домов, по сватовству и по другим делам. Было также множество людей со случайными доходами - музыканты, бадханы, канторы, читатели молитв, служки в синагогах, похоронная команда, извозчики и фаетонщики. Во всех домах на центральных улицах находились лавки (115 лавок в районе 1900 года) - бакалеи, галантереи, еврейской мануфактуры, мануфактуры и одежды (для не евреев), меховых шапок, ботинок- сапог, сладостей, фруктов, зелени. Были лавки, в которые за целый день не заходил ни один покупатель, хотя продавцы сидели с утра до вечера. Служащих было мало - тогда их называли «ментшн» (люди, с идиш). Читать, писать, считать могли все евреи, было бы что. Поэтому служащие были только в больших магазинах (приказчики), у крупных торговцев зерном, но у них у всех работа была за низкую плату. Важнейшим занятием была торговля зерном, и таких купцов было много. Но из-за конкуренции и у них было дел не много. Купцы также занимались скупкой яиц, кур и многих продуктов, которые в последующие годы сыграли большую роль в экспорте. Высший слой общества Липкан можно было пересчитать по пальцам - два доктора, один - два аптекаря (в адвокатах, инженерах нужды не было), несколько мельников, крупных лавочников и арендаторов у помещиков. У двух евреев было право на переход в Румынию и ведения транзитной торговли скотом. До русской революции 1917 года общинные дела вели богачи. Казенный раввин регистрировал население (родившихся детей, людей вступивших в брак, умерших). Глава общины (староста) не избирался, но назначался властями. В местечке для верующих были синагоги разных направлений хасидизма. Ремесленники были организованы в цеха и имели также свои собственные молельные дома, как, например, портные. До начала 20 столетия дети учились в хедерах. Дети бедняков учились у меламеда молиться и немного писать. Дети более состоятельных родителей учились также арифметике и грамматике. Девушки учились у местного писаря. Когда просвещение и сионистское движение пришли в Липканы, открылись современные хедеры и школы. Большую роль сыграл раввин Ицхак Школьник, который воспитал несколько поколений знатоков иврита. Не менее важной в подготовке следующих поколений была роль педагога и баснописца Элиезера Штайнберга, который учил детей на двух национальных языках по современным и собственным методикам.

Второй период в жизни местечка начался в конце 1917 года, когда в местечко вошла австрийская армия. Это позволило улучшить положение в местечке, которое заполнили немецкие офицеры и интенданты. У евреев появилась возможность торговать и получать взамен кроны или коньяк, ликер, спички. Купцам из местечка хватало работы. Они продавали лошадей, скот, муку, кур, яйца и все покупалось. Сносно говорить по-немецки может каждый еврей, поэтому проблем в общении не было, к тому же немцы платили столько, сколько требовалось. В ноябре 1918 года австрийцы сложили оружие и вернулись к себе домой. Местечко опять осталось без хозяина. Австрийцы бросили в местечке вагоны с сахаром, напитки, спички, оружие, винтовки, пошли даже слухи, что крестьяне придут в местечко грабить. Но самооборона местечка теперь была вооружена немецким оружием и была настороже. И бандиты, зная об этом, не рискнули напасть. Но в селах вокруг Липкан евреи были ограблены. В конце 1918 года в местечко вошли румыны, их кавалерия и оборванные солдаты, но с оружием и дисциплиной. Они начали наводить свой порядок с большой строгостью. В течение 24 часов они потребовали сдачи всего оружия и ограбленного австрийского имущества. Они ввели также осадное положение. Нельзя было покидать дома в оговоренные часы. То же касалось въезда и выезда из местечка. Заработки кончились, торговля замерла. Людям помогала община - раздавали кукурузу, а к субботе белую муку. Так продолжалось 5-6 месяцев, пока румыны не укрепили свою власть в Бесарабии. Нормализовалась и жизнь местечка. Румынский военный начальник разрешил купцам ездить по селам и закупать урожай, скот и лошадей для армии. Крестьян опять пустили в местечко на ярмарки. Объединение с Буковиной и Румынией было благословенным для Липкан в экономическом плане. Выделение земли крестьянам и возможности экспорта сильно увеличили объем продукции зерна и других сельхозпродуктов. Оживилась торговля зерном, яйцами, курами, подсолнухом, кожами, скотом благодаря экспорту через порты Констанца, Браила, Галац. Через Черновцы вывозились продукты в Германию, Чехию и Польшу. В период между двумя войнами богатую сельхозпродукцию из северной Бесарабии экспортировали за границу (Австрия, Германия и другие страны) и торговцы кожами и кожухами посылали свои товары в Германию, Англию, и даже в Северную Америку. Для лавочников также открылась широкая дорога, они привозили товары из Галаца, Ясс, Черновиц. Как у евреев, так и у гоев было больше возможностей покупки лучших товаров. Положение настолько улучшилось, что многие липкане разбогатели. В местечке появилось электрическое освещение, улицы и тротуары были вымощены и исчезли знаменитые липканские болота. Открылись два кинотеатра. Румынские власти относились к евреям хорошо, работали многие общественные организации, собирались деньги в помощь Израилю, была построена школа из 6 классов, где также учили разным специальностям. Функционировали хедеры, школы, затем позднее гимназия и школа культуры, банк торговцев, кинотеатры и кафе, будки сельтерской воды. В конце 30-ых годов Липканы были маленьким провинциальным городком, очень удобным и живописным, населенным главным образом евреями, которые по большей части жили в центральной части местечка. В Липканах были общественные организации и организации помощи, которые особенно развивались между 2-мя мировыми войнами. В качестве примеров можно привести современный госпиталь в 2-х этажном здании, в котором содержались до 30 стариков и старух, или богатую библиотеку с читальным залом. Была также специальная касса, где ремесленники и мелкие торговцы могли получить ссуду. Сионистское движение, со всеми его ответвлениями и молодежными организациями, было особенно активно в последние 20 лет до Катастрофы. Была молодежь, читающая книги, мечтающая уехать в большой мир, ее также готовили к алие, чтобы помочь строить Эрец Исраэль. Одни уезжали, а на смену подрастали новые поколения. Липканцы знали, кроме идиш, два языка - румынский и русский. Когда в конце первой мировой войны открылся путь на Черновцы, липкане заговорили и на немецком языке, благо, что владение идиш давало им такую возможность. Вокруг Липкан были и небольшие еврейские местечки, спутники, – Бритшаны, Новосельцы, Единец, Хотин с теми же языками и обычаями. Каждый второй еврей в Липканах был купцом. Купцы открыли швейные мастерские, которые обслуживали не только Липканы, но и окружающие села. Работали в них по много часов девушки.

Была разные синагоги для каждой гильдии: портные, сапожники, таксисты и т.д. Богатые евреи имели большие синагоги в центре города. В 1933 году запахло фашизмом. С евреями стали разговаривать иначе. На каждом шагу слышалось «жидан». Евреи не реагировали, т.к. заработкам это пока не мешало и надеялись, что все обойдется.

Так местечко жило до 1940 года, с приходом советов был введен советский режим. Советские войска, войдя в местечко, арестовали богатых людей Липкан, некоторых расстреляли и остальных выслали в Сибирь. Так как коммунистическая система продвигала атеизм, власти начали бороться с религией закрытием синагог, церквей и хедеров. Положение населения ухудшилось, но была надежда, что советская власть защитит хотя бы от угрозы гитлеризма.

Для участия Румынии в войне против Советского Союза румынскому диктатору Иону Антонеску была предоставлена Гитлером Транснистрия (территория между Бугом и Днестром). За 1941–1944 годы приблизительно 148 000 евреев Бесарабии были убиты в Транснистрии. Сюда были насильственно изгнаны евреи из Бесарабии, Буковины и Молдовы. Через Липканы в поездах в вагонах для скота вывозили евреев из Румынии. Дорога Липканы – Единцы - Сороки, по которой румынские войска и жандармы вели колонны обреченных евреев из Буковины и северных районов Молдовы, стала дорогой смерти. Выдержавшие этот марш смерти почти все погибли в концлагерях. Многие тысячи евреев были убиты в 1941- 1944 годах румынской жандармерией, украинской полицией и особыми командами СС.8 июля 1941года проводилась депортация евреев из Липкан. 20 июля 1941 года начался марш смерти 1200 евреев из Липкан. Те, которые не могли идти, были застрелены в течение похода. Когда они прибыли в Могилев, немцы отобрали стариков и вынудили более молодых рыть могилы для них. Из Могилева остальных погнали обратно. Сотни умерли в пути. В течение месяца они оставались в гетто, затем их снова выслали в Транснистрию. Все молодые евреи были убиты в лесу рядом с Сороками. В уничтожении евреев принимали участие не только немцы, но и местные христиане, которые сотни лет жили по соседству с евреями. И после завершения этого уничтожения «добрые соседи» поделились их добром, а дома евреев пустили по огню. Потом все сравняли с землей. Уцелело только кладбище. В лагерях смерти выжили несколько десятков липкан. Когда это небольшое число липканских евреев вернулось из Транснистрии пешком, они не нашли никого из евреев в живых. Выжившие липканцы поселились в Черновцах. С 1944 года Бесарабия стала частью Молдавской ССР. С распадом СССР большинство Бесарабии, включая Липканы, вошли в состав Республики Молдовы.
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Липканы

Сообщение Galina Orlova » 17 май 2011, 06:41

ШТЕТЛЛипканы – «Бессарабский Олимп»

«Бессарабским Олимпом» маленькое местечко на севере Молдавии назвал не я и не поэт Моисей Лемстер, упомянувший об этом в своей статье «Молдова в произведениях еврейских писателей – выходцев из Бессарабии», а великий еврейский поэт ХХ века Хаим-Нахман Бялик. Потому что из этого местечка вышла целая группа религиозных и общественных деятелей, журналистов (Шайка Дан, 1910‑1994), публицистов, просветителей (Нотэ Ройтман,1900‑1966, Вера Хакен, 1912‑1988), художников (фотохудожник Григорий Стамбульский, родился в 1931 году). О писателях следует упомянуть отдельно. Это баснописец и прозаик Иегуда Штейнберг (1863‑1908), баснописец Элиэзер Штейнбарг (1880‑1932), поэт, драматург, режиссёр Яков Штернберг (1890‑1973), прозаик, эссеист и драматург Моисей Альтман (1890‑1981), поэт Элиэзер Гринберг (1896‑1977), врач и писатель Михаил Койфман (1881‑1966), женившийся на дочери Шолом-Алейхема Лол; их дочь – Бел Кауфман (родилась в 1912 году в Одессе) – стала известной американской писательницей.
Местечко Липканы известно со второй половины ХVII века. Евреи начали селиться здесь по приглашению его первых владельцев – Липчинских (отсюда и название). Очень скоро Липканы становятся шумным еврейским поселением и одним из центров хасидизма в Бессарабии. В первой половине ХIХ века в Липканах жил ученик «провидца из Люблина» и внук ученика Исраэля Бааль-Шем-Това Меира из Перемышля (? – 1777) – рабби Меир (? – 1850). В 1867 году в Липканах действовало 5 синагог. С 1873‑го года казённым раввином в местечке был Элиэзер Хариф (1845-?).

По переписи населения 1897 года здесь проживало 4410 евреев, что составляло 64,2% всех жителей, в 1930‑м – 4693 (79,9 %), в 1940‑м – самое большое их число – 5000. После войны незначительная часть евреев возвратилась в Липканы. К середине 1960‑х годов их число здесь снова начало увеличиваться.
В ходе Большой алии конца 1980‑х – начала 1990‑х большинство евреев покинули это местечко. В 1991 году их там было зарегистрировано всего 35 человек.

Возвратимся, однако, к концу позапрошлого – началу прошлого веков. Основной сферой экономической деятельности евреев Липкан в то время была торговля, различные ремёсла, аренда усадеб. Евреям принадлежали мельницы и заводы по производству масла и мыла; они вели крупную торговлю сельскохозяйственной продукцией с Австрией, Германией и другими странами. Кожи и меха, изготовленные в Липканах, продавались в США. Все ремесленники местечка были объединены в профсоюзы.
В конце ХIХ – начале ХХ веков в Липканах уже имелось несколько «хэдэров» (начальных еврейских религиозных школ), а в начале ХХ века дополнительно открылся «хэдэр мэтукан» (школа, в которой дети занимались по программе).

Евреи Липкан считались зажиточными, и в местечко иногда наезжали безработные строители‑христиане, которые поджигали еврейские дома, чтобы обеспечить себе рабочие места. В 1905 году своевременное создание отряда самообороны предотвратило тут еврейский погром.

Местечко родолжало развиваться. В 1910‑х годах в нём открылось отделение еврейского банка взаимного кредита. В 1912‑м евреям Липкан принадлежали единственная аптека, склад товаров, прачечная, две парикмахерские, две фотомастерские, три гостиницы, ювелирный и книжный магазины, 139 различных лавок и магазинов, в том числе 24 бакалейных, все 17 табачных, все 14 винных, все 18 мучных и хлебобулочных. Среди евреев Липкан было пять лесопромышленников, двое портных. Работало еврейское ссудо-сберегательное товарищество.

В 1914‑1915 гг. в Липканах действовали молодёжное объединение «Любители языка иврит», ячейки сионистских партий и движений. В 1917 году тут действовали: синагога, «талмуд-тора», еврейские больница, дом престарелых, миква с общественной баней. Функционировали благотворительные организации: «Типат халав» (молочная кухня), «Биккур холим» (посещение больных), «Гмилат хэсэд» (беспроцентные ссуды), богадельня.

22 года под властью королевской Румынии, как ни странно, пошли тоже на пользу Липканам. В 1919-м сюда прибыло большое количество беженцев с Украины, для которых создали комитет помощи. В 1920‑х годах в Липканах было уже около двадцати синагог, еврейское кладбище и «хевра кадиша» (погребальное товарищество). Свои синагоги имело каждое хасидское течение, а также все профессиональные объединения. В те же годы была открыта 6-классная школа сети «Тарбут» («Культура»), а в 1930‑х – частная гимназия, где также изучали еврейские дисциплины. Продолжали действовать отделения различных еврейских партий и организаций. Но с 1936 года резко обострились антисемитские выступления, особенно крестьян из окрестных сёл, призывавших изгонять и убивать евреев.

В 1937 году на деньги, завещанные лесопромышленником Срулем Сегалом, в Липканах началось строительство нового здания еврейской больницы. Но 250 тысяч леев не хватало – строительный комитет, во главе которого стоял адвокат Рознер, оценил строительство в 600-700 тысяч леев. Первая дополнительная сумма была собрана в день торжественной закладки фундамента. Вдова и два наследника Сегала внесли ещё 100 тысяч, комитет еврейской общины – 22,5 тысячи, союз еврейских ремесленников – 3,5 тысячи. В целом сумма пожертвований составила 180 тысяч леев. Уже в октябре 1937‑го строительство больницы приблизилось к концу. Вскоре она вступила в строй. Люди довоенного поколения помнят старшего врача Сегала и двух младших врачей… При стационаре действовала амбулатория. Жительница Липкан Елизавета Рухман вспоминает, как по утрам в амбулатории выстраивалась внушительная очередь людей, которым бесплатно оказывалась медицинская помощь. Забегая вперёд, скажу, что после войны в помещении еврейской больницы долгие годы размещалась поликлиника райздрава, а ныне здесь – отделения райбольницы.
Когда в июне 1940‑го войска Красной Армии вошли в Бесcарабию, в Липканах, как и в других городах и местечках, еврейская жизнь начала понемногу свёртываться. В течение года были закрыты почти все еврейские политические, общественные организации и учреждения.

В июле 1941 года, после оккупации края румынскими войсками, в Липканах было убито в качестве «акта устрашения» 83 еврея. Остальных, не успевших эвакуироваться (а таких было в местечке большинство), депортировали в Транснистрию. Однако в начале августа 1698 человек были возвращены в Бесcарабию и помещены в лагерь в Сокирянах. Во время их транспортировки погибли десятки человек. Но затем приказ был отменён, и в октябре 1941‑го евреи Липкан снова были депортированы в Винницкую область Украины, где большинство из них погибли.

После 1945 года лишь незначительная часть евреев возвратилась в родные Липканы. В 1947‑м по документам тут числилась зарегистрированная еврейская община. Последующие сорок лет всё делалось для того, чтобы никакой еврейской жизни в местечке не было. Еврейская молодёжь, как и в других населённых пунктах Молдавии, оказалась полностью оторванной от традиций и учения отцов. Когда началась «перестройка», большинство липканских евреев старшего поколения вместе с детьми и внуками покинули родное местечко. Их можно найти в Израиле, США, Австралии, Канаде, Германии…

Сегодня в Липканах осталось несколько пожилых евреев, которые живут на скудную пенсию и помощь, завозимую им ежемесячно из Бельцкого благотворительного центра «Хэсэд Яаков». Еврейская жизнь в Липканах близится к своему завершению.

Давид ХАХАМ,
Кирьят-Ата
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Список евреев, погибших в период оккупации Орши

Сообщение Galina Orlova » 17 май 2011, 17:44

Официальный список погибших евреев в период оккупации Орши с 1941 по 1944 гг. (на основе архивных данных из Гос. архива РФ)
Айбиндер Бася, 45 лет, домохозяйка
Айбиндер Ф., 1923, ученица
Аснина Бася, 1900, домохозяйка
Аснина Х., 1896, домохозяйка
Аронова Анна, 1927
Аронова Фаня Янкелевна, 1898, портниха, не работала
Аронова Хая Мордуховна, 1927, ученица
Аснович Виля, 1928, ученик
Аснович Давид, 75 лет, шапочник
Аснович Хана, 75 лет, домохозяйка
Беляцкая, 50 лет, домохозяйка
Беляцкий, 55 лет, зав.магазином
Берман, 67 лет, шапочник
Брайнина Аня, 1930, ученица
Брайнина Дора, 1922, ученица
Брайнина Ида, 1925, ученица
Брайнина Сарра, 45 лет, домохозяйка
Браудо, 80 лет, иждивенец
Браудо, 80 лет, иждивенка
Вассер Ида, 1924
Вассер Мотя,м, 1930
Вассер Поля, 34 лет, домохозяйка
Вассер Самуил, 52 года, музыкант
Вассер Сарра, 38 лет, портниха
Вассер Циля, 4 года, иждивенка
Вассер Эсфирь, 1925
Ве(э)бер Хоя, 70 лет, не работала
Гинзбург Раиса Л., 1913, домохозяйка
Гитлевич Зинаида Яковлевна, 1893
Голдины 3 человека
Горфинкель, 1896, зав.овощным складом
Горфинкель, 1920, ученик
Гримберг Бася Залмановна, 18 лет, ученица
Гримберг Геня Залмановна, 16 лет, ученица
Гримберг Груня Л, 1925, ученица
Гримберг Залман Львович, шапочник, шапочная артель
Гримберг Люся Л., 1926, ученик
Гримберг Мера Соломоновна, 50 лет, магазин
Гримберг Соня Залмановна, 14 лет, ученица
Гримберг Х., 45 лет, швейка
Гуревич Тамара, 1914, бухгалтер
Дворкина Года, 60 лет, домохозяйка
Дворкина Рахиль, 1905, домохозяйка
Долина Ефирь(Эсфирь), 1924, ученица
Долина Фаня, 1900, домохозяйка
Драпкин, 50 лет, не работал
Драпкина, 50 лет, домохозяйка
Зорх Сима, 1888, домохозяйка
Кантер, семья из 3 человек
Капилевич З., 1888, шапочник
Капилевич Залман, 60 лет, извозчик, семья из 5 человек
Краслер, семья из 6 человек
Кузнецов Исаак Моисеевич, 1920, ученик
Кузнецова Хася, 1925, ученица
Лапатухин Яков Исаакович , 1928, ученик
Лапатухина Даша М., 55 лет, домохозяйка
Линдина Раиса Самуиловна, 1909, домохозяйка
Лугавеева Лиза, 30 лет, кассир в банке
Лугавеева Этта, 45 лет, домохозяйка
Маркович, 30 лет, работала
Маркович Бэля, 1890, домохозяйка
Маркович Мария, 1927, ученица
Маркович Софья, 70 лет, иждивенка
Маркович Этта, 1896, домохозяйка
Менделев Арон З., 1888, кузнец
Менделева Любовь Ф., 1896, домохозяйка
Менделева Люся А., 1930, иждивенка
Менделева Стера А., 1923, счетовод
Мерлина Евгения Григорьевна, 1906
Плис Гинда, 34 лет, домохозяйка
Плис Фалка, 60л, иждивенец
Рабинович, 40 лет, зав.магазином
Рабинович, 40 лет, бухгалтер
Рабинович, 12 лет
Рабинович, 13 лет
Райцина Фаня, 1923, ученица
Райцина Фаня Моисеевна, 45 лет, домохозяйка
Раскин, 40 лет, бухгалтер
Раскин Борис, 50 лет, извозчик
Раскин Мотя, 1930, ученик
Раскина Геня Б., 1923, ученица
Раскина Циля, 42 лет, домохозяйка
Ри(ы)вкин Симон, колхозник колхоза "Красный Берег", Пищаловский сельский совет, жена, 2 сына и 1 дочь
Росмац Сима Давидовна, 1904,служащая
Раскин Ицек, колхозник колхоза "Красный Берег", Пищаловский сельский совет
Раскин (сын)
Раскина
Салодкин, 50 лет, сапожник
Сварская Вера Л., 55 лет, домоуправление
Со(а)ко(а)ловская Берта, 65 лет, иждивенка
Со(а)ко(а)ловская Мария, 60 лет, иждивенка
Сохрин
Сушкина Зинаида И., 1914, домохозяйка
Талан Шмуил Хаимович, 1884, продавец
Тамаркин Арон, 64 лет, спирт.завод
Тамаркин Зиська, 80 лет, иждивенец
Тамаркина Серафима, 55 лет, домохозяйка
Фейнберг, 1888, домохозяйка
Финкин Павел А., 1928, ученик
Флягина Дора, 1913, домохозяйка
Хазанова Берта Ефимовна, 1895, домохозяйка
Хасман, иждивенец
Хасман Арон, иждивенец
Хасман Иосиф, иждивенец
Хасман Ита, колхозница колхоза "Красный Берег", Пищаловский сельский совет
Хасман Лиза, колхозница колхоза "Красный Берег", Пищаловский сельский совет
Хасман Мария, иждивенка
Хасман Раиса, колхозница-иждивенка ?
Хасман Фрума, иждивенка
Хейфец, 70 лет, иждивенка
Хейфец Нина, 35 лет, кассир в бане
Хшиво Доба Пейсаховна, 1906, домохозяйка
Шамотина Бева С., 1926, ученица
Шамотина Мария, 35 лет, бухгалтер банка
Шамотина Раиса С., 1929, ученица
Шаховская Хана, 1907, домохозяйка
Ширахухин Лейзар, 60 лет
Шне(э)йдер, 40 лет, фотограф
Шне(э)йдер, 1926, ученик
Шур Мария, 45 лет, плодоовощная база
Эбштейн Ева Лейбовна, 1901, домохозяйка

Записаны как белорусы:
Берман, 1896, рабочая
Клебанова Бэля М., 1913, конторщица
Контрина Софья, 1892, домохозяйка
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Re: История и судьба еврейских местечек

Сообщение Файнгольд Татьяна » 20 июл 2011, 15:47

Здравствуйте, Galina Orlova!
С большим интересом прочитала весь раздел " История и судьба еврейских местечек", но
особенно о местечках Винницкой области, ведь я винничанка.
Возможно, Вы знакомы с:
http://forum.j-roots.info/
Генеалогический форум "Еврейские корни"

Я приглашаю Вас к участию. Если для Вас это затруднительно, прошу Вашего разрешения публиковать представленные Вами материалы на этом форуме.
Файнгольд Татьяна
 
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 20 июл 2011, 15:22

Re: История и судьба еврейских местечек

Сообщение Galina Orlova » 21 июл 2011, 08:41

Здравствуйте, Татьяна. Спасибо за приглашение. В правилах использования материалов сайта, к которому принадлежит наш форум, указано, что материалы сайта могут публиковаться в других источниках информации СО ССЫЛКОЙ НА САЙТ. При соблюдении этого условия Вы, разумеется, можете использовать материалы форума.
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Местечко Ладыжин

Сообщение Galina Orlova » 26 авг 2011, 21:37

Ладыжин, город (с 1973) в Тростянецком районе Винницкой области (Украина). Известен с 1362. В 16–18 веках – в Волынском воеводстве в составе Речи Посполитой. С 1793 – в составе Российской империи. В 19 – начале 20 веках – местечко Гайсинского уезда Подольской губернии С 1925 – центр еврейского поселкового совета Тростянецкого района Уманского округа. В 1765 в Ладыжине проживало 287 евреев, в 1776 – 238, в 1784 – 453, в 1790 – 634, в 1847 – 942, в 1871 – около 2000, в 1897 – 3212 (48,7%), в 1923 – 1731, в 1939 – 720 евреев (13%). Евреи жили в Ладыжине с начале 17 века. В Ладыжине числилось 300 евреев-домохозяев. В 1648 при захвате Ладыжина отрядами Б.М.Хмельницкого еврейская община была уничтожена. Евреи вновь поселились в Ладыжине в начале 18 века. В середине 18 века евреи Ладыжина неоднократно подвергались нападениям гайдамаков. В 1760-х гг. раввином в Ладыжине был Меер Мисунович. В 1765 евреи владели 67 домами. С 1791 по 1811 длилось судебное разбирательство по делу, возбужденному владельцем местечка Северином Потоцким против его должников Я. Меджибожского, З. Сапсовича и А. Эйзиковича. Основные сферы экономической деятельности евреев Ладыжина в 19 веке – занятие различными ремеслами и торговля. В 1852 среди евреев Ладыжина было 49 ремесленников. В 1871 евреи владели кожевенным заводом, 6 мельницами, постоялыми дворами и лавками. Крупными арендаторами были семейства Зильберштейнов и Эрлихсонов. В 1885 в Ладыжине действовало 3 синагоги, в начале 20 в. – 4 синагоги, 2-классное еврейское училище, еврейская больница, имелось 2 еврейских кладбища. В окт. 1905 в Ладыжине произошел еврейский погром. В 1913 евреи составляли 94% членов ссудо-сберегательные товарищества (председатель – Иосиф Лошак). В 1914 евреям принадлежали винокуренный завод (владелец – А.Альтман), аптека, 7 лесных складов, 2 булочные, единственная гостиница, 2 книжных магазина, более 50 лавок (в т. ч. 16 бакалейных, все 12 мануфактурных). Единственную мельницу в Ладыжине арендовал еврей. В период Граждансокй войны евреи Ладыжин пострадали от погромов и грабежей, чинимых различными бандами, войсками Директории (в 1919) и частями Добровольческой армии. В 1920 в Ладыжине был открыт еврейский детский дом. В 1924 среди евреев Ладыжина было около 150 кустарей, 128 наемных рабочих, 82 служащих. В 1925 выходцы из Ладыжина (108 человек) организовали в Херсонском округе еврейскую земледельческую колонию «Заря». В 1920–30-х гг. в Ладыжине работала школа с преподаванием на идише. В 1930–40 существовал еврейский колхоз. 26 июля 1941 Ладыжин оккупировали части вермахта. Позднее управление Ладыжином было передано румынским военным властям. 12 сент. 1941 в Ладыжине было расстреляно около 500 евреев; после этой «акции» в Ладыжине были сконцентрированы евреи Тростянецкого района (450 человек); в январе 1942 большая часть евреев была переведена в лагерь Печеры; в Ладыжине остались евреи-специалисты с семьями. В начале июля 1942 в Ладыжин доставили около 600 евреев из Черновиц (современные Черновцы) и около 400 из Дорохоя (Румыния). 19 авг. 1942 около половины евреев были переданы немцам для использования на принудительных работах, в Ладыжине осталось 540 человек. 26 августа 1942 из их числа было расстреляно около 60 психически больных. 15 сент. 1942 для принудительных работ было передано еще около 300 депортированных и около 250 местных евреев. 30 ноября 1942 в Ладыжин было доставлено около 600 евреев из Ямполя. Всего в период оккупации в Ладыжине было расстреляно около 3500 евреев. После 1945 в Ладыжин вернулось несколько еврейских семей. На территории еврейского кладбища на братской могиле установлен памятный знак. В 1998 в Ладыжине проживало 8 евреев. В Ладыжине родился Д.П.Шварц.
Вложения
Еврейское кладбище. Ладыжин.jpg
Еврейское кладбище. Ладыжин.jpg (101.33 Кб) Просмотров: 32921
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Кантонисты

Сообщение Galina Orlova » 16 ноя 2011, 13:12

- Мама, отчего у нас нееврейская фамилия, почему ты называешь папу "русским евреем"?
- Оттого, дети, что ваш прадед, дед вашего отца, был кантонистом, николаевским солдатом.

Реминисценция
Отставной николаевский солдат, староста Уфимской синагоги Ицко (Исай) Израилевич Горелов - бывший кантонист, который через всю жизнь пронес обиду на родителей, отдавших в рекруты его, 11-летнего мальчика, вместо недавно женившегося брата. 1900 год.


На фоне трагедий и катастроф, пережитых еврейским народом за его многовековую историю, судьба малолетних еврейских рекрутов-кантонистов*, ставших николаевскими солдатами, воспринимается как частное, российское явление, но по драматичности оно заслуживает того, чтобы потомки о нем помнили.

В 1827 году появился указ Николая I о натуральной воинской повинности для евреев, которая до того заменялась денежным налогом (этот указ действовал до 1856 года, за это время в армии отслужили около 50 тысяч кантонистов). Для евреев квота призыва составляла 10 рекрутов с тысячи мужчин ежегодно, в то время как для христиан - 7 рекрутов с тысячи мужчин через год. От еврейских общин требовали также выделять "штрафное" число рекрутов за податные недоимки и побег призывников. Возраст для еврейских рекрутов был установлен с 12 до 25 лет, в то время как для других народов - с 18 лет. Совершеннолетних сразу же определяли на действительную службу, а малолетних, с 12 до 18 лет, направляли в батальоны и школы "для приготовления к военной службе". Еврейских рекрутов отправляли в кантонистские школы с наиболее суровым режимом, причем в места, максимально отдаленные от "черты оседлости" (Урал, Сибирь, Поволжье).

Условия содержания, муштра в школах были ужасными. Не удивительно, что, по словам военного министра Аракчеева, "кантонисты таяли, как свечи". Но не только физические тяготы им приходилось выносить. Еврейским юношам запрещалось говорить на родном языке, их заставляли изучать Закон Божий, у них отбирали и сжигали священные для еврея атрибуты - тфиллин, цицит, молитвенники.

Годы, проведенные в кантонистских школах, не засчитывались в срок военной службы, а он составлял для рекрутов 25 лет! Расчет был на то, что оторванные от своих корней, лишенные возможности соблюдать традиции и даже говорить на родном языке кантонисты будут готовы на все ради "веры, царя и отечества". И не случайно нижняя возрастная граница рекрутского набора составляла 12 лет - она лишала мальчика возможности пройти в 13 лет бар-мицву.

Началась настоящая охота за детьми, а вместе с ней многочисленные злоупотребления. Так называемые "ловчики" ("хаперсы", "хапуны") заманивали детей из других общин, сельскохозяйственных колоний, освобожденных от набора казенных еврейских училищ, иешив. Некоторые родители сдавали строптивых детей вместо любимых, подлежавших набору. Нередко еврейские общественные управления (кагалы) сдавали сирот, детей вдов, мальчиков 7-8 лет, которых по ложной присяге 12 свидетелей записывали 12-летними, подменяли своих детей добровольцами или евреями из других общин. Часто детей бедняков забирали вместо детей богача.

В еврейских местечках поселился страх. Детей прятали, целые семьи срывались с мест и бежали в губернии Царства Польского или Бессарабии, на которые закон о кантонистах не распространялся.

Страшным было расставание: матери, пока были силы, бежали за повозками, увозившими их сыновей, крича им вслед: "Сохрани веру свою! Помни имя свое!". А повозки, набитые до отказа перепуганными детьми, увозили их на восток, в ужасную неизвестность. Пока дети ехали через местечки, еврейские женщины подкармливали их, но за пределами "черты" на сострадание не приходилось рассчитывать. Над "жиденятами" издевались из-за странной одежды, длинных прядей волос, характерной внешности, незнания русского языка. Их оскорбляли, бросали вслед камни, мазали губы салом.

- Набрали ораву жиденят восьми-девятилетнего возраста.
Сначала, было, их велели гнать в Пермь, да вышла перемена, гоним в Казань.
Беда, да и только, треть осталась на дороге (и офицер показал пальцем в землю).
Половина не доедет до назначения, - прибавил он… мрут, как мухи...
А.И.Герцен "Былое и думы"

А впереди их ждали годы тупой муштры, моральных и физических тягот. За малейшую провинность, за отказ принять христианство детей секли вымоченными в соленой воде розгами, оставляли полуодетыми на морозе, окунали до обмороков и глухоты в холодную воду, наносили раны при стрижке. Оскорбления были неотъемлемым компонентом "воспитания". Но наиболее тяжким испытанием был соблазн получить льготы, благосклонность начальства, да еще и 25 рублей в придачу за принятие христианской веры.

Священникам же давались специальные наставления, как проводить психологическую обработку с учетом индивидуальных особенностей каждого мальчика. Во многих батальонах быстро крестили всех подряд и при этом давали имена восприемников, что вело к прекращению переписки с родными, ибо адресат с еврейской фамилией "выбывал". Устоять могли немногие, главным образом дети старшего возраста.

Нередко доведенные до отчаяния кантонисты решались на самоубийство. Так, во время массового крещения в Волге двое кантонистов утопились на глазах у присутствовавшего Николая I. Этот случай имел довольно широкую огласку и породил народную легенду о массовом самоубийстве.

Тем, кто, несмотря ни на что, остался иудеем, уставом разрешалось ходить в синагогу по месту службы. Если синагоги не было, то военнослужащие-евреи могли собираться для общей молитвы и избирать сведущего в религиозном законе руководителя. Для этого снимали особые помещения, где устраивали постоянные молельни. Так называемые солдатские синагоги существовали во многих городах вне черты оседлости. Командование разрешало кантонистам по субботам и еврейским праздникам посещать их. Здесь мальчики встречались со взрослыми солдатами-евреями, и это укрепляло их дух, помогало легче переносить все тяготы жизни. Недаром многие командиры и священники стремились не допустить подобных контактов.

По достижении 18 лет кантонисты переводились в регулярную армию и нередко, несмотря на наказания, возвращались в иудаизм. Другие же на протяжении всех 25 лет службы втайне оставались верны вере отцов и возвращались к ней по окончании службы. Такие случаи повлекли в 70-х годах ХIХ века ряд судебных процессов "за отпадение от православия".

"Николаевские солдаты", как впоследствии их стали называть, были мужественными, преданными царю и выносливыми воинами. Великий русский хирург Н.И. Пирогов отмечал особенную стойкость, терпеливость солдат-евреев, раненых во время Крымской кампании 1853 - 1856 годов. (Во время этой войны набор среди евреев проводился дважды в год, брали по 30 рекрутов с тысячи мужчин.)

Коронационным манифестом Александра II от 26 августа 1856 г. институт кантонистов упразднялся, и все солдаты-евреи и кантонисты до 20 лет могли вернуться к семьям. По окончании службы "николаевские солдаты" и их потомки получали право селиться вне черты оседлости. Это были уже 43-45-летние люди, изнуренные и зачастую ожесточенные. Им предстояло начинать новую жизнь. Почти три десятилетия назад они покинули родные местечки, где теперь их никто не ждал: родители к этому времени уже умерли, братья, сестры и друзья почти ничего не знали о них - ведь переписываться с родными кантонистам не разрешалось. Они плохо помнили родной язык. Поэтому николаевские солдаты чаще всего оставались жить там, где их заставало окончание службы. Здесь стали возникать еврейские общины, тем более что в середине XIX века право селиться во внутренних губерниях России получили и другие категории евреев. Уровень жизни в них был выше, чем в черте оседлости; было больше возможностей найти работу, а местное население относилось к евреям терпимо.

"Николаевским солдатам" разрешалось жениться во время службы, чтобы их дети автоматически пополняли ряды кантонистов, но мало кто хотел обречь своих будущих сыновей на пережитые самими муки, так что большинство женилось лишь по окончании службы. Невест было немного, да и женихи были немолоды и очень тяжелы по характеру. Порой невест приходилось "выписывать" из черты оседлости, конечно, тоже не слишком юных и красивых, но они становились верными и надежными женами. Был даже налажен своего рода "бизнес" по поставке невест. Вот как описывает первую встречу жениха и невесты Г.И.Ерусалимчик в своей книге "Разные судьбы - общая судьба": "Вечером привезли в кибитках еврейских девушек. Было темно и холодно. Луны в небе не было. Солдат, фельдфебель или унтер-офицер иудейской веры по приказу начальника команды подходил к кибитке, девушка протягивала ему руку. Она становилась его женой. Любовь, наверное, возникала позже…".

"Николаевские солдаты", как впоследствии их стали называть, были мужественными, преданными царю и выносливыми воинами. Великий русский хирург Н.И.Пирогов отмечал особенную стойкость, терпеливость солдат-евреев, раненых во время Крымской кампании 1853 -1856 годов.

Жили отставные кантонисты в основном в городах (в Москве в 50-е годы XIX века их насчитывалось около 500 человек), но занимались и сельским хозяйством. Например, в поселке Никольском под Уфой существовало общество николаевских солдат, живших и работавших на земле, которая принадлежала обществу. В деревне Бишаул-Унгарово по окончании службы со своим многочисленным семейством поселился Енох Шкурко. Имел он сына и восемь дочерей. Дом, в котором жил Енох, стоит и по сей день. Шая Мошкович Казаков, называвший иногда себя на крестьянский манер Мойшей Шаевым, был крупным землевладельцем и имел собственный выезд. Ему принадлежало 240 десятин земли под Уфой и в Караякуповской волости (Чишминский район).

Бывшие кантонисты получали пенсию - 40 рублей, что позволяло существовать их семьям, а многочисленным детям получать светское образование. Бывшие кантонисты и их дети нередко помогали тем, кто не имел права на жительство во внутренних губерниях России. Так, Абрам Шустер усыновил Рафаила Дашевского и дал ему свою фамилию. Мой прадед, отставной унтер-офицер Матвей (Меир) Шкуркин, овдовев на восьмом десятке лет, женился на женщине, подлежавшей выселению. Был он человеком огромной физической силы и сурового нрава, легко скручивал кочергу узлом. Служил этот огромный рыжебородый мужик управляющим в помещичьем имении под Уфой, где держал в страхе всех крестьян.

Своих детей "николаевские солдаты" стремились воспитать в еврейской традиции, что было не просто в условиях христианского окружения. Известны случаи сурового осуждения ими своих уже взрослых детей за отход от еврейских обычаев. Так, Исай Горелов из Уфы отказался от своего сына, принявшего православие, и даже читал по нему Кадиш, а Матвей Шкуркин выгнал из дома 16-летнего сына Абрама за несоблюдение традиции, и тому пришлось пройти поистине "горьковские университеты жизни". Впоследствии он стал известным в Уфе слесарных дел мастером.

Трагедия детей-мучеников нашла отражение не только в еврейском фольклоре, но и в художественной литературе - о них писали А.Герцен, Н.Лесков. Потомками кантонистов были советский партийный деятель Яков Свердлов; Герой Советского Союза, прославленный генерал Яков Крейзер; поэты Илья Сельвинский и Леонид Мартынов; писатель Вениамин Каверин; известный вирусолог и иммунолог Лев Зильбер. Потомком кантонистов был и единственный офицер-еврей в русской царской армии, обладатель георгиевского креста Иосеф Трумпельдор, сражавшийся за еврейский народ в Палестине. Его отец, Владимир, в свое время верой и правдой отслужил в русской армии двадцать пять лет, но не изменил иудейской вере, несмотря на попытки обратить его в христианство.

*Кантонистами называли несовершеннолетних солдатских сыновей, числившихся с рождения за военным ведомством, а также принудительно отправленных на подготовку к службе детей раскольников, польских повстанцев, цыган и евреев.

Источник sem40.ru/
Вложения
Кантонисты.jpeg
Кантонисты.jpeg (29.52 Кб) Просмотров: 32446
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Местечко Смела

Сообщение Galina Orlova » 15 фев 2012, 12:26

Смела (укр. Сміла) — город в Черкасской области Украины. Расположен на левом берегу реки Тясмин и является центром Смелянского района. Население Смелы составляет 69,0 тысяч жителей (2005), из которых 89,6 % украинцы, 8,7 % — русские, 0,3 % (177 человек) — евреи.

Первое поселение на реке Тясмине упоминается в 1542 г. и сначало носило название Яцьково, затем Тясмино. Местечко Смела возникло в 1633 г. при содействии магната Станислава Концепольского. В 1650 г. впервые упоминается Смелянская еврейская община. В 1773 году по просьбе тогдашних владельцев города Любомирских польский король даровал Смеле магдебургское право. В XVIII веке Смела часто подвергалась наездам гайдамаков, особенно в 1768 г., когда Железняк с отрядом в 500 гайдамаков ворвался в город и жестоко избил евреев и поляков. В начале XX века в Смеле была синагога, 2 молельных дома, 1 мужское и 2 женских частных еврейских училищ. Евреи Смелы часто страдали от погромов, наиболее крупные были совершены в мае 1881 г. местным населением.

Коробочный сбор достиг в 1906 г. 6300 р.; из этой суммы выдавалось больнице (2000 p.), богадельне, учрежденной в 1880 г. (500 p.); на обучение детей грамоте (250 р.) и погребальному братству (100 p.). Остальные деньги удерживались на городские нужды, повинности и т. д. «Остатки» коробочного сбора превысили в 1906 г. 17 тыс. руб. В 1910 году в Смеле было одно частное еврейское мужское училище и два женских.

В августе и декабре 1919 г. деникинцами был совершен погром.

Архитектура

Еврейское кладбище находиться на ул. Литвинова, захоронения с 1848 г. до 1994 г. В основном, сохранились надгробные камни, датированные после 1918 г.

Еврейское кладбище.

Место массового захоронения.

Расстрелянные в 1941-1942 г.г. евреи из Смелы похоронены в лесу южнее с. Белозерье (в 9 км от Смелы).

Люди

Григо́рий Миха́йлович Штерн (24 июля (6 августа) 1900, Смела, Киевская губерния, Российская империя — 28 октября 1941) — известный советский военачальник, участник боевых столкновений около озера Хасан, на реке Халхин-Гол и гражданской войны в Испании, Герой Советского Союза.

18 октября 1941 года, на основании заключения Л. Влодзимирского, глава НКВД СССР Л. П. Берия подписал распоряжение о расстреле Г. Штерна. 28 октября 1941 года Г. Штерн был расстрелян. Похоронен на Рогожском кладбище.

Реабилитирован 25 августа 1954 года. 27 августа 1954 года постановлением Генпрокуратуры СССР дело в отношении Г. Штерна было прекращено за отсутствием состава преступления.
Вложения
Местечко Смела. Еврейское кладбище3.jpg
Местечко Смела. Еврейское кладбище3.jpg (16.63 Кб) Просмотров: 31901
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Пред.След.

Вернуться в Еврейское местечко

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron