Запрещенные песни из той ещё жизни

Приглашаем поговорить о проекте Ефима Александрова "Песни еврейского местечка".

Запрещенные песни из той ещё жизни

Сообщение Galina Orlova » 14 окт 2010, 11:38

В новой программе Ефима Александрова звучат не только песни, созданные на языке идиш, и не только песни, созданные в еврейских местечках. В эту программу включены так называемые «Запрещённые песни из той ещё жизни». Это песни, созданные на русском языке теми, кого судьба разбросала по свету после отмены черты оседлости, и в ком пела еврейская душа. В этой теме мы поговорим об истории создания некоторых из этих песен.
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Re: Запрещенные песни из той ещё жизни

Сообщение леонид » 14 окт 2010, 14:08

Какая интересная тема, спасибо. я как раз совсем недавно нашёл интересную статью с разными точках зрения о создании песни "Мясоедовская улица моя".
Хочу поделиться с участниками форума своей находкой.


Морис Бунимович – автор «Мясоедовской»
После бурных именин известного в городе джазового музыканта, я проснулся с назойливо повторяющейся мелодией в голове и набором слов к ней:

"И мама, и папа,
и даже тётя Двойра,
что ходит вечно
в порванных чулках,
шумели, кричали:
"Влюбилась наша Маня"

Четыре дня я ходил под этим беспокойным грузом, затем решил позвонить Морису Бунимовичу. Он был выше среднего роста худющим очкариком, некрасивым, но с удивительно обаятельной улыбкой. Сочинял красивые запоминающиеся стихи и к тому же обладал редким профессиональным навыком - создавать тексты к уже написанным мелодиям.
Мы договорились встретиться в ближайшее воскресенье и посидеть рядом с моим кабинетным роялем. Я не сомневался в том, что мелодия понравится Морису, и это было главным и самым убедительным доводом для сотрудничества. Воскресное утро сквозь окна моей квартиры выглядело серой мелкодождливой декорацией к театральной постановке о неверной любви. Морис, как всегда, пришёл вовремя, то есть на пятнадцать минут позже, и уже с порога потребовал самого чёрного кофе и расставленные шахматные фигуры - так начинались наши, творческие встречи. Он играл слабее меня, но чаще выигрывал, так как думал дольше, спокойно меняя одну сигарету за другой. Я решил проиграть ему как можно скорее - мне не терпелось заняться песней и затем послушать его новые стихи.
Морис не хотел замечать мои зевки и подставки и по существу играл с самим с собой. Вдруг он тихо запел припев к очень тогда популярной в Одессе песенке "Мясоедовская улица". Мне показалось, что Морис этим дает мне понять, что песня лучше этой у нас не получится.
"Ты что же - не сможешь написать такой же текст?" - спросил я его, смешивая фигуры. Морис улыбнулся и доставая следующую сигарету, сказал, глядя в окно: "Ты не знаешь, что текст "Мясоедовской" я написал?" Да, я не знал. Я не мог знать. Меня интересовала другая музыка, музыка далёкая от десятки раз проверенного ресторанного репертуара. Именно там родилась и стала популярной эта замечательная песня.
"Ты пойми, продолжал Морис, не я один писал текст этой песни. Хоть я и не верю в высшие или какие-то там ещё силы, но... я был не один. Текст ложился на бумагу с необычайной лёгкостью, а толпа ярких и шумных образов настойчиво требовала выбора каждого из них. Ну, как обычно в Одессе. Здесь, что ни камень - образ, дерево - живой образ, а люди?..". Морис по-прежнему смотрел на серую декорацию за окном. Там среди нависших над городом лохмотьев черно-коричневых туч веселилась его богатая фантазия. Туда же, в обнимку с известными всем строчками, стремилась и его добрая всегда отзывчивая душа:

"Улица, улица,
улица родная,
Мясоедовская улица моя...".


Альберт Шиндеровский

***
"Есть у нас в районе Молдованки..."
Нет большей радости для журналиста, чем встреча с интересным собеседником. А если к тому же он еще и легендарная личность? Или человек, причастный к историческим событиям?
Однажды в еврейском Доме на 15-м Брайтоне был концерт. Там меня и познакомили с кларнетистом, одесситом Майклом Блехманом...
Что делает человек, когда впервые приезжает в Париж? Он просит показать ему Эйфелеву башню. Человек, впервые попавший в Москву, стремится увидеть Красную площадь. В Санкт-Петербурге туристы сразу попадают на Невский проспект. В 1978 году в Одессе я был свидетелем, как группа журналистов, впервые приехавших в этот город, попросили показать им Мясоедовскую улицу. И ничего удивительного в этом нет. Самой популярной и веселой в те годы, впрочем, как и гораздо позже, была песня про эту, вроде бы, ничем не примечательную одесскую улицу. Впрочем, кто знает, что в Одессе примечательно и что как говорят одесситы, не очень? В этом городе можно воспеть любую улицу, и она сделает честь любой песне. Так вот кларнетист Майкл Блехман - автор слов и музыки песни о "Мясоедовской улице", без которой до сих пор не обходится ни один вечер в наших прославленных на весь мир брайтонских ресторанах.
Во втором отделении концерта в Еврейском Доме на 15-м Брайтоне на сцену вышел мужчина средних лет с кларнетом. Раздались звуки "Плача Израиля". Давно я не слышал такого исполнения. В руках Майкла кларнет смеялся, молил, стонал и, честное слово, даже плакал. Я не музыковед, но и мне было понятно, что кларнетист - великолепный мастер. Кларнет Майкла Блехмана переливается звуками еврейского попурри с украинским акцентом...
Пока Майкл играл, я вспомнил свое детство, проведенное на городских окраинах Кировограда. Вспомнил красочную украинскую ярмарку, полную запаха переспелой вишни, дурманящего меда и смородинного варенья. Вспомнил и кировоградских разноцветных девчат с красными и синими лентами...
... Честное слово, если бы не расхожее мнение, что скрипка придумана специально для евреев, то еврейским инструментом я бы назвал кларнет.
А кого не интересует история создания "Мясоедовской улицы"?
После концерта я разговорился с г-ном Блехманом.
- Всю жизнь мечтал познакомиться с тем, кто написал этот знаменитый одесский шлягер.
- Песня эта не была написана. Она случилась.
- Но автор вы?
- Я. Случилась эта песня в 1962 году. Работал я руководителем ансамбля "Гномы" в ресторане "Тополь", куда приходили все - шоферюги, ворюги, работяги, девочки, цыгане. Играл я в то время на кларнете и саксофоне. И еще пел. Однажды в "Тополе" мне заказали спеть про Мясоедовскую улицу, где находился наш ресторан. Такой песни не было и в помине. Мало ли какие заказы поступали? Я, естественно, не обратил никакого внимания на эту просьбу. И вот в один из вечеров мне приносят записку: "Миша, сыграй про Мясоедовскую. Мы уже поспорили на большие деньги. Вам же я плачу сто рублей".
Я подумал - человек поспорил, у него могут быть неприятности. Да и сто рублей для нас это все же неплохие деньги. Мы сделали перерыв. Я немного поразмыслил и написал на каких-то клочках бумаги четыре куплета на мотив цыганской "Парамелы". Помните "Запрягай-ка, батя, лошадь"? Музыку "Парамелы" я чуть изменил, перефразировал, а куплеты подошли, как родные. На все это мне понадобилось минут пятнадцать. Затем мы вышли на сцену и я спел эту песню. На другой день ее пела вся Одесса. И поет до сих пор...
- И не только Одесса...
- Это правда. Кроме того, мы избежали неприятностей с теми еще людьми...
- Наверняка, в те времена в Одессе вы исполняли массу еврейских песен?
- Как раз наоборот. Даже на еврейских свадьбах, согласно инструкции горкома партии, мы могли сыграть не больше, чем ТРИ еврейские песни. После каждого вечера или свадьбы руководители ансамблей должны были заполнить рапортичку с перечислениями того, что они играли и сколько раз. Эти рапортички отправлялись Владимиру Белецкому, начальнику Одесское объединения музыкальных ансамблей, который в свою очередь рапортовал выше. В то время работники райкома партии приходили в рестораны с магнитофонами и записывали "лишние" еврейские песни как улику. Потом следовали оргвыводы, заканчивающиеся увольнениями музыкантов. Проверялись и тексты к песням. Нет ли в них чего-либо крамольного. Я помню, как по каким-то причинам нам запрещали играть и петь на идиш "Кузину", пока я ее не перевел на русский язык...
Однажды в кафе "Солнечное", где мы играли еврейскую свадьбу, подошел новый директор и сказал, чтобы я зашел в кабинет, где меня якобы кто-то ждал. Там сидели секретарь и заведующий отделом агитации и пропаганды Киевского райкома. Кто-то из них сказал мне, что сегодня последний день нашей работы, так как мы нарушили инструкцию горкома и играли сверх нормы "Семь сорок", "Мясоедовскую" и "Щеточки".
- Чтобы вашей ноги и ваших инструментов завтра в ресторане уже не было, - прибавило начальство.
Я понял, что это интриги нового директора, который хотел заменить мой ансамбль на свой. Настроение было испорчено. Свадьба превратилась для нас в похороны. Я попросил метрдотеля отнести в кабинет две бутылки самого дорогого коньяка и закуску. Минут через сорок из директорского кабинета вышло начальство и приказало мне сыграть "Мясоедовскую"...
- К-как же т-так, - начал я заикаться.
- Так, - приказали мне гости бывшие уже "под шафе". Теперь будешь играть сколько захочешь. А если кому-то это не понравится, приходи к нам. Мы разберемся.
На такой мажорной ноте закончилась та печальная история.
- Что было потом?
- В конце концов, мне это все надоело, и я уехал в США. Было это почти двадцать лет назад. Прошел всю иммиграцию по полной программе. Готов был работать на любой работе, которую искал, гуляя по берегу Гудзона. Там я абсолютно случайно встретил известного шоумена Джо Фрэнклина. Он до сих пор работает ведущим своей программы на американском ТВ и даже внесен в книгу рекордов Гиннесса как ведущий-долгожитель этой ностальгической программы. Через него, работавшего на WOR-ТV на 9 канале, я попал в шоу к знаменитому Говарду Стерну, а затем к Конону О'Браену и Дэвиду Леттерману. Всех их интересовал иммигрант из Советского Союза. Они мне задавали вопросы, и я на них отвечал. Естественно, что все это подавалось в любимом мною юмористическом стиле. Ведь когда я захочу, то могу быть очень смешным, тем более, что шутил я на своем хорошем английском.
- Вы, надеюсь, выступали не бесплатно?
- Естественно. За передачу, я получал по тем временам неплохие деньги. Я, конечно, на них не разбогател, но о ренте за квартиру, за машину я мог не беспокоиться.
- И много раз вы выступали у этих знаменитых ведущих?
- С какой стороны смотреть. У каждого из них - от четырех до семи раз. У кого-то и четырнадцать.
Ну, хотя бы один-два примера вашей сотрудничества с известными ведущими этих шоу.
- Я, например, мог сделать стоимостью в million dollar face или произнести пародийную комическую рекламу, произнесенную в динамичном ритме:
- Здравствуйте я - Майкл Блехман, президент по вставлению мужских волос в голову с помощью дрели, молотка, сверла и stapler (машинки для скрепок). Это больно, но через месяц-два боль пройдет. У нас тысячи удовлетворенных клиентов. Приходите к нам, ведь я еще не только президент компании, но и ее клиент. Весь метод вставления волос с помощью молотков, сверел, гвоздей проверен на мне...
В этот момент с моей головы начинала течь кровь, Понятно, что это была красная краска. Эта шуточная реклама часто повторялась многими ведущими ТВ-программами.
Работал к тому времени я в ресторане "Русская изба" на Брайтоне, сотрудничал с композитором Анатолием Днепровым. Вот уже много лет я - менеджер одного из реалстейтов. Открою секрет: совсем недавно я стал писать стихи. Сначала писал на английском, а вот уже несколько месяцев пишу и на русском. В основном, это юмористические стихи.
- Майкл, а почему поэзия, а не проза? Почему все одесситы начинают писать не в строчку, а в колонку? Я лично знаю десятки жителей Брайтона - одесситов, которые пишут ямбом, хореем, пытаясь подыскать, как им кажется, рифму к своим колонкам. Вот и вы, хоть и поздновато, но стали поэтом...
- Сначала я сделал попытку перевести русскую басню на английский язык. Знакомым американцам перевод очень понравился, тогда я решил писать на английском что-то свое. За одно стихотворение, напечатанное в американской антологии я получил Диплом за лучшее произведение. С тех пор и пишу. Всего написал уже 150 стихотворений на английском языке. Правда, никуда их еще не посылал. А с некоторых пор стал писать и на русском. Сведущие люди говорят, что получается.
Не так давно Майкл выступал в программе у Джо Фрэнклина. Там он демонстрировал, что можно сделать из ветки дерева.
- Это не столько мои произведения, сколько творения природы. Я кое-что добавляю - и получается произведение искусства. Во всяком случае, так сказал эксперт, приглашенный Джо Фрэнклином на шоу.
А еще я узнал из американских газет, что эксперт заметил, что только воображение ребенка, видевшего в очертаниях тучки то, что не видит никто, сродни воображению мистера Блехмана.
Ничего не скажешь, черта эта у мистера Блехмана завидная!
И еще.
Вы обратили внимание, как разговаривает Майкл? Он говорит "кое-что добавил", "песня случилась"...
А ведь все, что он делает - это филигранная работа ювелира. Может быть, из-за этой совсем не одесской скромности, о нем не кричат русские газеты, а пишут газеты американские? Этот человек знаком с Яковом Смирновым, единственным русским, сверкающим уже много лет на всеамериканском ТВ-небосклоне, сделавшем миллионы в голливудском шоу-бизнесе. А ведь именно Смирнов в свое время, выступая в круизах по Черному морю на теплоходе "Белоруссия" наградил Майкла Блехмана шутливым званием "Мисс-Круиз" на теплоходе "Белоруссия"...

Арнольд Малиевский

***
Редакция не склонна присоединяться ни к одной из вышеупомянутых точек зрения на авторство популярной песни. Тем более, что их может оказаться больше чем две. Если у вас, дорогие читатели, есть еще какая-либо информация о том, кто является автором песни о Мясоедовской улице, пишите нам. А пока, публикуем один из вариантов песни, которая вызвала столь неожиданную дискуссию.

Редакция
Есть у нас в районе Молдаванки,
Улица обычная, друзья.
Старенькие дворики,
подметают дворники,
Что б сияла улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.
Были годы, здесь бродил Утесов,
Под гитару песни пел свои.
А когда создал он джаз,
То исполнил в первый раз
Песенку, про улицу мою.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.
Конечно, про Япончика все знают,
Хоть, он на Мясоедовской не жил.
Прошлое ушло давно,
Вместе с старым миром,
Но и он по нашей улице ходил.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.
Есть на этой улице больница
Все ее "Еврейскою" зовут,
Я желаю вам друзья,
Не бывать там никогда,
Пусть наши враги туда идут.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя
Предложили мне сменить квартиру,
С чудесным видом на Москва-реку,
Я согласен на обмен,
Лишь прошу учесть момент,
Только вместе с улицей моей.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя.
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская милая моя.
Мясоедовская милая моя!

"Полезная газета",
рубрика "Одесса на Гудзоне",
N 191, 31 мая 2002

***

Кто же автор “Мясоедовской”?

Дорогие читатели, надеюсь, вы помните, что во втором номере «ОнГ» мы опубликовали два материала на одну тему «Кто является автором песни “Мясоедовская улица моя…”». Появились и первые отклики на публикацию.
«Уважаемая редакция!
С огромным удовольствием прочитал 2-ой номер газеты «Одесса-на-Гудзоне» Поздравляю всех вас, всех одесситов (и себя тоже) с появлением этой прекрасной газеты!
Теперь конкретно: Я несколько раз прочитал заметку Арнольда Малиевского «Есть у нас в районе Молдаванки...» и могу подтвердить все написанное о Майкле (Михаиле) Блехмане. В годы создания песни «Мясоедовская» я работал руководителем одного из оркестров ОМА и был предместкома этой организации. Часто встречался с Мишей. Кларнетист он высокого класса. Мне кажется, что «Мясоедовскую» создал весь ансамбль «Гномы», потому, что впервые песню исполнили вечером, а на следующий день я разговаривал с Фимой Абрамовичем (аккордеонист ансамбля) он рассказал, какую песню они написали.
Что же касается заметки Альберта Шиндеровского «Морис Бунимович - автор “Мясоедовской”», то здесь г.Шиндеровский, мягко говоря, не точен!..
Еще раз - большое спасибо за Вашу (НАШУ!) газету!
С уважением Всеволод Верник».
А вот отрывок из только что вышедшей в Одессе книги краеведа Татьяны Донцовой «Молдаванка» (ксерокопия цитируемых страниц прислана одним из наших читателей).
«”Есть у нас в районе Молдаванки...” - этими словами начинается знаменитая «Мясоедовская» - лихая песенка Мориса Бенимовича, ставшая с конца 1960-х настоящим шлягером. Как утверждают сведущие люди, написана она была за час-полтора по заказу оркестра ресторана «Тополь» в парке Ильича. Туда, собственно, и приводит эта самая Мясоедовская. Уму непостижимо, как незатейливый текст, примитивная мелодия смогли превратить обычную (так и у автора!) молдаванскую улицу в королеву района. Мало того, слава песни, слившись воедино с домами и двориками Мясоедовской, выплеснулась за пределы Молдаванки, Одессы, Союза, достигнув берегов Америки. А там лавры покойного поэта даже пытался присвоить себе не совсем порядочный экс-одессит, ныне гражданин США. В общем, судьбе было угодно возвести скромную Мясоедовскую на своеобразный пьедестал, где она прочно удерживает почетное второе место среди улиц города. Правда, у фаворитки, Дерибасовской, есть большое преимущество - ее родословная. Сейчас только ленивый не знает, почему так названа любимая одесская улица. Пора восстановить справедливость, подкрепив популярность ее молдаванской соперницы весомыми историческими фактами». Так что точку в нашей дискуссии ставить пока еще рано...
Не успел я написать эти строки, как почта принесла письмо, которое вносит новый штрих в старую дискуссию.
«Об авторстве «Мясоедовской»...
Однажды летом 1935 года недалеко от булочной, где продавались вкусные пирожки и пирожные, я встретил старого приятеля Илюшу Зугерта. Как всегда, сначала он рассказал свежий анекдот, а потом пригласил меня и мою жену Иду к себе на день рождения: «Я тебя познакомлю с моим племянником Мотей. Он студент консерватории уже и сочиняет разные красивые мелодии».
Ну, кто в Одессе отказывается от именин? Мы перешли на разговор за одесскую футбольную команду, в которой играл сын моей двоюродной сестры и в этой игре он забил такой красивый гол, что в Горсовете было специальное совещание и его таки наградили хорошими деньгами. Когда пришли к Илюше на именины, его племянник уже сидел возле черного пианино с поломанными подсвечниками и что-то писал, а потом нажимал на белые и черные клавиши. Илюша хорошо знал, что я люблю петь, и он тут же попросил Мотю сыграть новую песню. Вы, конечно же, будете очень удивляться, если я скажу, что эта песня и была «Мясоедовская». Только был у нее тогда один куплет и я его хорошо помню.
За порогом маленького дома,
где проживает вся моя родня,
тут проходит улица, как дальняя дорога,
Мясоедовекая улица моя.

Кто мог подумать, что когда-то этого племянника будет знать вся страна и даже сам Сталин, и что это будет Матвей Блантер. Никто не хочет признаться, что он написал эту замечательную песню. Может быть это потому, что мало уже осталось одесситов с хорошей памятью. Моя жена Ида поздравляет вас с хорошей газетой, а я желаю всем здоровья, Зиновий Нитурва».

Кто следующий?..
Ждем писем.
По поручению редакции
Эдуард Амчиславский
"Полезная газета"
рубрика "Одесса на Гудзоне",
N 195, 2
леонид
 
Сообщения: 3
Зарегистрирован: 27 сен 2010, 17:17

Дядя Эля

Сообщение Galina Orlova » 14 окт 2010, 20:01


Прежде чем рассказать о песне «Дядя Эля», необходимо обратиться в истории другой песни, о которой мне хотелось бы поговорить. Тем более что в программе Ефима Александрова звучат обе эти песни.
Наверное, мало кому сейчас известен родившийся в Восточной Галиции в 1885 году и живший впоследствии в Нью-Йорке человек по имени Ицхак Райз. Вероятно, имя Моше Надир (литературный псевдоним) нам говорит гораздо больше. И даже если мы не знакомы с его новеллами, драматургическими произведениями и критическими статьями, то уже один факт из его биографии, стоит того, чтобы мы запомнили это имя. Ведь именно Моше Надир создал ныне всем известную песню "Аз дер реббе Элимелех " (Другое написание - Эли Мелех). Эли Мелех – это имя из Танаха "Эли" означает "мой Бог", "Мелех" - "царь". Имя Элимелех можно перевести как "мой Бог - царь". Раввин Элимелех - очень известный и авторитетный хасидский раввин, герой многочисленных историй и притч. Раввин Элимелех славился своим аскетизмом. Вот о нём, предположительно, и была написана эта песня. Её в разное время исполняли Сэм Сильвербуш, Александер Эдгар, Герман Яблоков, Жоэль Грэй, Нехама Лифшиц. Исполняли талантливо, но в чём-то очень похоже. Такие разнообразные вариации на тему канторской манеры исполнения.


Интересен текст песни, его содержание:


Az der rebe elimelekh
iz gevorn zeyer freylekh,
iz gevorn zeyer freylekh elimelekh,
hot er oysgeton di tfilen
un hot ongeton di briln
un geshikt nokh di fidlers di tsvey.

un di fidldike fidlers
hobn fidldik gefidlt,
hobn fidldik gefidlt hoben zey.(x2)

un az der rebe elimelekh
iz gevorn nokh mer freylekh,
iz gevorn nokh mer freylekh elimelekh,
hot er opgemakht havdoleh
mitn shames rav naftali
un geshikt nokh di payklers di tsvey.

un di paykldike payklers
hoben paykldik gepayklt,
hoben paykldik gepayklt hoben zey. (x2)

un az der rebe elimelekh
iz gevorn gor shtark freylekh,
iz gevorn gor shtark freylekh elimelekh,
hot er oysgeton dem kitl
un hot ongeton dos hitl
un geshikt nokh di tsimblers di tsvey.

un di tsimbldike tsimblers
hobn tsimbldik getsimblt,
hobn tsimbldik getsimblt hobn zey. (x2)

un az der rebe elimelekh
iz gevorn gor shtark freylekh,
iz gevorn gor shtark freylekh elimelekh,
hot er geton a gutn genets
un gezogt: me darf shoyn meyn nit!
un geshikt di kapelye aheym.

di shikere kapelye fun raben melekh-elieh,
hot oysgeshtelt dem dales a fayg.
di freylekhe kapelye
hot gehopket biz der stelie
un zikh farbitn mitn klaper-getsayg:

di fidldike poyker
hobn tsimbldik gefidlt,
un bronfndik gegosn zikh mit vayn.
di lustike klezmorim
mit flesher untern orem,
hoben geholiet biz in heln tog arayn.


А вот вариант английского перевода:

So the Rabbi Elimelekh
had become very happy
had become very happy Elimelekh,
he took off the tefilin
and put on his glasses
and sent after the two fiddlers.

And the fiddling fiddlers
had fiddled fiddlingly,
had fiddle fiddlingly, they had. (x2)

And then the Rabbi Elimelk
had become a bit more happy
had become a bit more happy Elimelekh,
he made havdalah ceremony
with the help of Rabbi Naftali
and sent after the two drummers.

And the drumming drumemrs
had drummed drummingly
had drummed drummingly, they had. (x2)

And then the Rabbi Elimelekh
had become totally happy
had become totally happy Elimelekh,
he took off the Kitl (suit)
and put on a hat
and sent after the two cymbalists.

And the cymbaling cymbalists
had cymballed cymballingly
had cymballed cymballingly, they had. (x2)

And then the Rabbi Elimelekh
had become totally happy
had become totally happy Elimelekh,
he made a great yawn
and said "no more is needed!"
and sent the band home.

The drunk band from Rabbi Melekh Elieh
gave poverty the fig-finger gesture
the happy band
had hopped to the ceiling
and traded with paraphernalia.

The fiddling drummer
had fiddled cymballingly
and liquor-flowed himself with wine
The cheerful musicians
with bottles under their arms
caroused brightly till the next day.


И ещё один перевод, на русский язык, так называемый «подстрочник»:

Когда рабби Элимелех Был очень веселым,
Был очень веселым Элимелех.
Он снял тфилин, Надел очки
И послал за скрипачами За двумя.
И когда играющие скрипачи, Играя заиграли,
Играя заиграли, Оба. И, Когда рабби Элимелех
Стал еще веселее,
Стал еще веселее, Элимелех,
Он прочитал молитву Хавдоле,
С помощником рабби Нафтоле
И послал за двумя барабанщиками.
И барабанящие барабанщики,
Барабаня барабанили, Оба.
И, Когда рабби Элимелех
Еще сильнее развеселился,
Еще сильнее развеселился, Элимелех
Он снял робу, Надел шапку,
И послал за двумя цимбалистами
И цимбалисты зазвенели,
Звеня зазвенели Оба.
И когда рабби Элимелех
Совсем был пьяный,
Совсем был пьяный, Элимелех.
Он закончил службу
Задушевной молитвой
И послал за двумя клезмерами.
И когда играющие на скрипке барабанщики,
Играя на скрипке зазвенели,
Забарабанили звеня, Оба.
И звенящие барабанщики
Забарабанили играя на скрипке,
Заиграли на скрипке барабаня, Оба.


Смысл песни вызывает невольные ассоциации со старинной английской детской песенкой про весёлого короля Коля:

Old King Cole
Was a merry old soul,
And a merry old soul was he;
He called for his pipe,
And he called for his bowl,
And he called for his fiddlers three.
Every fiddler, he had a fiddle,
And a very fine fiddle had he;
Twee tweedle dee, tweedle dee, went the fiddlers.
Oh, there's none so rare
As can compare
With King Cole and his fiddlers three.

Текст этой английской песенки известен нам в переводе Самуила Маршака:

Весёлый король

Старый дедушка Коль
Был веселый король.
Громко крикнул он свите своей:
- Эй, налейте нам кубки,
Да набейте нам трубки,
Да зовите моих скрипачей, трубачей,
Да зовите моих скрипачей!

Были скрипки в руках у его скрипачей,
Были трубы у всех трубачей,
И пилили они,
И трубили они,
До утра не смыкая очей.

Старый дедушка Коль
Был веселый король.
Громко крикнул он свите своей:
- Эй, налейте нам кубки,
Да набейте нам трубки,
Да гоните моих скрипачей, трубачей,
Да гоните моих скрипачей!

В программе Ефима Александрова с песни "Аз дер ребе Элимелех " начинается его попурри. Но, в отличие от уже перечисленных исполнителей, у Ефима Александрова звучат новые интонации: задушевность, улыбка, даже как бы некоторое посвящение в тайну. На сцену выходит добрый мудрый волшебник и начинает рассказывать сказку о добрых старых временах.
Возникает вопрос: А при чём здесь «Дядя Эля»? Да очень просто! Оказывается, это одна и та же песня. Когда легендарному Леониду Утёсову попалась песня про ребе, он как истинный ценитель хорошей еврейской песни не мог пройти мимо неё. Но в те времена петь про ребе было просто невозможно. Так родился новый вариант текста. Надо заметить, что от имени Элимелех возможен сокращённый вариант: Эли. Вот и появилась душевная песенка про дядю Элю:


Дядя Эля

Слова: Е. Полонская
Музыка: Н. Пустынцев

Если добрый дядя Эля
В сердце чувствовал веселье,
В сердце чувствовал веселье
Дядя Эля.
Он снимал свой сюртучонка,
Надевал на лоб шапчонку.
Вызывал тогда он скрипачей.
И скрипачи пилили-лили,
Скрипачи пиликалили,
Скрипачи пилили-лили, скрипачи.
И скрипачи пилили-лили,
Скрипачи пиликалили,
Скрипачи пилили-лили, скрипачи.

Если добрый дядя Эля
В сердце чувствовал веселье,
В сердце чувствовал веселье
Дядя Эля.
Он развязывал шнурочек,
Вытирал он лоб платочком,
Вызывал к себе тогда он трубачей.
И трубачи в трубу трубили,
Дудачи в дуду дудили.
Дудачи в дуду дудили, дудачи.
Трубачи в трубу трубили,
Дудачи в дуду дудили.
Трубачи в трубу трубили, трубачи.

Если добрый дядя Эля
В сердце чувствовал веселье,
В сердце чувствовал веселье
Дядя Эля.
Подходил к заветной стойке,
Выпивал стакан настойки,
Вызывал к себе тогда он барабан.
Чтоб барабанщик барабанил,
Барабанил барабанщик,
Барабанщик барабанил в барабан.
Барабанил барабанщик,
Барабанил барабанщик,
Барабанщик барабанил в барабан.

А когда у дяди Эли
Всё кружилось от веселья.
И кружился от веселья
Дядя Эля.
Вынимал старик пластинки –
Все старинные новинки,
Заводил с большой трубою граммофон.
И граммофон крутил-крутился.
Граммофон вертел-вертелся,
Граммофон вертел, вертелся, граммофон!
Граммофон вертел-вертелся,
Граммофон крутил-крутился,
Граммофон крутил-крутился, граммофон!


Кстати, в детской английской песенке (в оригинале) есть строчка именно про пиликанье, как и в «Дяде Эле».

«Дядя Эля» в программе Ефима Александрова звучит также с улыбкой, но в этой песне – слышится не александровская интонация мудрого повествователя как в "Аз дер ребе Элимелех ", а очарованье медленного фокстрота. Слушайте и наслаждайтесь:



file://localhost/C:/Documents%20and%20S ... s/Desktop/Музыка/Моше%20надир/YouTube%20-%20Ефим%20Александров%20-%20Дядя%20Эля%20(2008).mht
Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Ссылка на песню "Дядя Эля"

Сообщение Galina Orlova » 14 окт 2010, 20:10

Galina Orlova
 
Сообщения: 1137
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 11:06

Re: Запрещенные песни из той ещё жизни

Сообщение marcus » 16 окт 2010, 07:09

А я хочу рассказать одну из версий создания песни "Школа танцев"
Фокстрот, входил в репертуар известного одесского эстрадного исполнителя 1910-х годов Владимира Хенкина. В других источниках дается без указания авторства. Изначально песня не одесская, а киевская, настоящее имя героя - Соломон Шкляр, историческое лицо, киевский парикмахер, открывший в начале XX века на своей квартире на ул. Большой Васильковской, 10, школу танцев - которая фактически служила клубом знакомств киевлян и киевлянок. Во время Первой мировой войны Шкляр эмигрировал в США.
Популярная в советские времена песня-анекдот донесла до нас неповторимую атмосферу танцулек, которыми наслаждались продвинутые наши земляки еще сто лет назад.
Наши предки всегда были к танцам неравнодушны. Но языческие танцы у костра не считались чем-то диковинным, поскольку история еще раньше знала о пиррических (военных) танцах, служивших обязательной частью представлений греческого античного театра, религиозных празднествах в Ассирии и Египте, танцах в честь Аполлона, Вакха и других богов.

Пышные балы в Царском (Мариинском) дворце, залах бывшего купеческого собрания и Института благородных девиц в Киеве, как и нынешние, венские балы в оперном театре столицы Украины, тоже вряд ли затмевали и затмевают подобные действа в других столицах мира. А вот школа танцев Соломона Шкляра, где избавляли от природной неуклюжести и обучали азам пластики, оказались единственной в своем роде.

Одесситы даже тщились доказать, что эта школа существовала не в Киеве, а в их городе. Но архивы опровергали эти попытки приписать сугубо киевскому явлению одесский адрес.

Герой с ножницами

Парикмахер Соломон Исаакович Шкляр жил на Большой Васильковской, 10, в доме, принадлежавшем Генриху Генриховичу Пфалеру, а стриг и брил на Бибиковском бульваре, 5. Наводя лоск на кавалеров с помощью ножниц и расчески, а также одеколона, который он закупал у своего приятеля Фридриха Пульса на Подоле. Зоркий Соломон обратил внимание, во-первых, на угловатые манеры киевлян среднего сословия, а во-вторых, на то, что у многих из тех, кому уже по возрасту было неловко слоняться по тому же Бибиковскому, просто негде познакомиться с барышней для серьезных взаимоотношений.

И Шкляр открыл школу танцев по тому же адресу, что и жил, на Большой Васильковской, 10!

В Киеве к началу XX века существовало еще шесть подобных заведений. Некто Бутовецкий держал школу танцев на Александровской, 32, Ф. Гросслер — на Нестеровской, 38, Я. Лапицкий — на Пушкинской, 11, родственник богатого домовладельца Лепчевского — Семен — зазывал желающих на Прорезную, 20, украинские народные танцы пропагандировал Лобойко на Театральной, 4. Самой экстравагантной из старожилов-преподавателей считалась мадам Абрамович-Дембская Ф. Ф., свившая свое гнездышко на Малой Владимирской, 74. Она содержала буфет и любила пофлиртовать со своими учениками.

Однако школа Соломона Шкляра почти сразу захватила пальму первенства в нашем городе. И не только потому, что плата в ней, как гласило объявление, была умеренной, а срок обучения — коротким. Шкляр принимал желающих практически любого возраста. Сам танцевать не умел. Все показывал на пальцах и с помощью своих ассистентов, а главное, перемежал объяснения беспрерывными шуточками и комментариями, из которых впоследствии и возник текст знаменитой песенки.

Рецепт успеха

Желающих попасть в школу к Соломону Шкляру было столько, что, по воспоминаниям бабушки моего приятеля Шусика Бондарева — Софьи, приходилось ждать очереди, хотя гарцевали у Шкляра шесть раз в неделю, кроме субботы.

Абрамович-Дембская пыталась раскусить рецепт успеха конкурента, она даже посылала учиться к нему собственную дочь — не помогло... О Соломоне слагали легенды. Как уверял герой рассказа Аркадия Аверченко «Золотые часы» Мендель Канторович, выучку у Шкляра прошли семь девочек и четыре мальчика из семьи Канторовичей. Никто не умер, никто не стал Айседорой Дункан, но все вышли в люди. Это была не просто школа танцев, а школа жизни. Там знакомились. И если все нравилось, засылали сватов (у евреев — шадхена), но только с благословения самого Соломона, крылатым выражением которого в памяти киевлян осталось: «Оттолкнуться от печки».

Уже во время Первой мировой войны его бывшие ученики, обосновавшиеся в Америке, собрали деньги на пароход и уговорили Шкляра (которого многие последующие поколения киевлян называли и Фляром, и Пляром, и Скляром) податься за океан. Ходили слухи, что там он стал знаменитым балетмейстером, но доподлинно известно, что на корабль он ступил с одесского причала. Это, очевидно, и подвигло одесситов представить Соломона в некоторых байках своим земляком.

Именно на тот период, когда Шкляр объявился в США, там начался танцевальный бум среди белого населения. Совпадение это или результат сумасшедшей харизмы бывшего парикмахера из Киева, история умалчивает. Любопытно другое: спустя почти сто лет волна повального увлечения классическими танцами и другими зажигательными латиноамериканскими эскападами вернулась к нам из-за океана.

В тридцатые—пятидесятые модные танцы считались у нас буржуазным пережитком, стиляг преследовали. А вот бальные танцы мирно сосуществовали с социалистической системой. В послевоенных киевских школах отставные балерины учили младшеклассников танцевать вальс с... табуреткой. Ведь в сороковые до смерти Сталина в школах мальчиков и девочек разделили... Родители покупали нам балетки (чешки), и после основных уроков мы по часу дважды в недели старательно скользили по паркету низенького актового зала, преследуемые тактом: раз-два-три, раз-два-три... Топотушки на самых популярных в нашем городе в середине века танцплощадках «Жаба» и «Кукушка» (обе располагались на склонах Днепра) вряд ли можно было назвать балами. Там просто резвились, знакомились и зажимались под музыку. Даже сегодняшние участники «Танцев со звездами» (шоу, лицензию на которое Европа купила у Америки, где мода на него уже схлынула, Россия с Украиной — у Европы) не все знают, что в классическом вальсе вообще нельзя прикасаться к телу партнерши. Партнеру разрешалось подставить ладонь для ее ладони, а внешней частью большого пальца другой руки чуть придерживать партнершу за спину только в том месте, где у нее находилась застежка лифа... Следовало помнить главное правило Соломона Шкляра: там, где брошка, там пирод!

ШКОЛА БАЛЬНЫХ ТАНЦЕВ

Это школа Соломона Шкляра,
Школа бальных танцев,
Вам говорят.
Две шаги налево,
Две шаги направо,
Шаг впирод и две назад.

Кавалеры
Приглашают дамов,
Там, где брошка —
Там пирод.
Две шаги налево,
Две шаги направо,
Шаг назад,
Наоборот.

Дамы приглашают кавалеров.
Там, где галстук,
Там пирод.
Две шаги направо,
Две шаги налево,
Шаг назад и шаг впирод.

Тетя Сарра,
Не крутите задом,
Это ж не пропеллер,
А вы не самолет.
Две шаги налево,
Две шаги направо,
Шаг назад и шаг впирод.

Дамы, не шморкайтесь в занавески!
Это ж неприлично, вам говорят.
Это неприлично, не гигиенично
И не симпатично, вам говорят.

Эй вы люди, помогите Боре,
Помогите Боре, вам говорят.
Он наделал лужу
Прямо в коридоре
Шаг впирод и две назад.

Адик Рабинович!
Я имею выйти.
Я имею выйти, вам говорят.
Вы мене тут замените...
Шаг впирод и две назад.

***


В Одессе танцы были не менее популярны, чем в Киеве. Из эссе Александра Розенбойма "Ужасно шумно в доме Шнеерсона..." (Одесса, не позднее 2006) об Одессе начала XX века:

"А по всей Одессе тогда, как грибы после дождя, появлялись многочисленные танцклассы, обустройство которых не требовало сколь-нибудь особых затрат - более-менее просторное помещение, стулья вдоль стен для отдохновения танцующих, пианино любой марки, возраста и состояния, вывеска, по вечерам подсвеченная разноцветными лампочками, а если хочешь, то объявление на первой полосе "Одесской почты" Абрама Финкеля типа "Танцкласс мадам Шмуэльсон - интеллигентно и недорого". А поскольку, по крайней мере поначалу, танцклассы были, в общем-то, доходными заведениями, то пооткрывали их профессиональные таперы и музыканты-любители, престарелые коммивояжеры и разорившиеся маклеры, недоучившиеся курсистки и хозяева прогоревших иллюзионов, словом, самая разношерстная публика, зачастую ровным счетом ничего не смыслившая в этом деле. И сработала тут классическая схема, сообразно которой мода подогрела спрос, экспансивность одесситов довела спрос до ажиотажа, ажиотаж, в свою очередь, обернулся анекдотами, а анекдоты, как оно тогда нередко случалось, трансформировались в куплеты, не без успеха исполнявшиеся на эстраде. По словам Исаака Бабеля, анекдоты о танцклассах котировались наравне с анекдотами о легендарном, описанном, в частности, Шолом-Алейхемом, кафе Фанкони на Екатерининской угол Ланжероновской или, скажем, о еврейке в трамвае. Один - два таких анекдота, в равной степени не лишенные остроумия и фривольности, но давно утратившие фактологическую основу, до сих пор еще циркулируют среди любителей этого вековечного фольклорного жанра. Что же касается куплетов о танцклассах, то они, казалось, начисто забыты. "Но все-таки", как говаривали когда-то в Одессе...

Здесь в 1910-х годах стремительно всходила звезда актерского успеха Владимира Яковлевича Хенкина, о котором в то время, и в бытность его известным на всю страну исполнителем юмористических миниатюр, и тогда, когда он уже целиком принадлежал истории эстрады, с восхищением писали привередливые критики, маститые коллеги, восторженные зрители. Он играл скетчи, исполнял куплеты, читал пародии и "роскошное богатство смеха швырял в зал полными пригоршнями", как вспоминал потом старейший конферансье А.Г.Лившиц, выступавший под псевдонимом "Алексеев" Блестяще владея жестом, мимикой, голосом, Хенкин мог "вытянуть" любой, казавшийся совсем "безнадежным", текст, будь-то незамысловатый анекдот или, к примеру, распространенные тогда на эстраде, но довольно примитивные "еврейские рассказы", которые он превращал в подлинно художественные произведения, полные юмора, печали, иронии, мудрости. А зрители смеялись и плакали, потому что узнавали себя, своих родственников, друзей, соседей, свою судьбу и надежды когда он мастерски, что называется на глазах, перевоплощался в насквозь продрогшего уличного торговца, маклера - неудачника, нищего портного, ошалевшего от неожиданно свалившегося на него наследства, старого еврея, уже разуверившегося выдать замуж дочь, балагулу - философа с Молдаванки или разбитного приказчика мануфактурной лавочки на Александровском проспекте. И при всем этом он умудрялся сохранять свою счастливо найденную сценическую маску и в то же время оставаться самим собою, как подчеркнул когда-то в своей эпиграмме часто писавший для Хенкина одесский поэт Семен Кесельман: "Евреям Хенкин подражает./ И громко публика хохочет, - / Увы, никто не замечает,/ Что и тогда он подражает,/ Когда того совсем не хочет".

Хенкин умел видеть и слышать Одессу, по достоинству оценить ее специфичный юмор, и это, зачастую оборачивалось веселыми сценками и куплетами "на злобу дня". например, об одесситке, оказавшейся на спектакле "Вишневый сад" в исполнении артистов МХАТа, гастролировавших у нас в 1913 году. А какой хохот стоял в зале. когда Хенкин, подыгрывая себе на пианино и пританцовывая, исполнял куплеты о парикмахере, который не от хорошей жизни, а исключительно дополнительного заработка ради, по вечерам превращал свое заведение в танцкласс, где своеобразно, но вполне уверенно обучал жаждущих приобщиться "до моды" одесских обывателей: "Кавалеры приглашают дамов,/ Там, где брошка - там перед./ Две шаги налево, две шаги направо,/ Шаг назад. Наоборот". Успех номера был столь сногсшибателен, что публика "вынесла" куплеты из зала и вскоре их распевала "вся Одесса". Хенкин же исполнял "Танцкласс" обычно "под занавес" программы, всенепременно бисировал и со временем даже пополнил свой репертуар продолжением или, как тогда называли, новым вариантом куплетов. А потом сработал неумолимый естественный отбор и куплеты "Танцкласс", подобно утесовским "На Дерибасовской угол Ришельевской", оторвались от исполнителя, времени и неизвестного нам автора, "ушли" в неподвластный цензурным рогаткам да социальным катаклизмам фольклор, пережили десятилетия и под названием "Школа бальных танцев" еще сегодня звучат в подгулявших компаниях и включаются в сборники одесских песен."
marcus
 
Сообщения: 2
Зарегистрирован: 27 сен 2010, 17:27


Вернуться в "Песни еврейского местечка"

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron